Дни Киберабада - Йен Макдональд

последними консультациями (леди из высшего общества, прячущие лица и свою личность за вуалями и чадрами) и тем моментом, когда Дахин подключит лайтхёк к зрительным центрам своего мозга и наденет перчатки-манипуляторы, управляющие роботами-хирургами в операционных на другой половине шара. Эти аккуратные и проворные танцующие пальцы доктора Дахина. Такими ловкими пальцами не мог похвастаться ни один мужчина.

– Нашел уже? – спросила я.

Глаза слезились от яркого света. Встроенные в лампы и выносные камеры вглядывались в мое тело, проецируя его часть за частью, орган за органом прямо в голове Дахина. По традиции только хиджра имели право обследовать тела женщин из зенаны, после чего они докладывали докторам.

– И чего ты ждешь? Лазеров в пальцах? Выдвижных стальных когтей? Настольной ядерной бомбы в животе?

– Отец тысячу раз повторял, что я – оружие, что я особенная… Что я уничтожу Дом Азадов.

– Чо чвит[65], если бы там что-то и было, вот этот приборчик мне бы все показал.

На глаза наворачиваются слезы. Но я делаю вид, что причина тому – яркий свет.

– Может, все-таки там что-то есть? Поменьше размером – то, что ты не увидел. Ну там… жучки. Или какое-то заболевание.

Дахин вздохнул, и я представила, как эно качает головой.

– Я могу провести полную диагностику, но мне потребуется день-другой.

Что-то просеменило возле уха. Повернув голову, я замерла: робот-паук размером с мой большой палец направлялся к горлу. С той ночи прошел уже месяц, но я по-прежнему не доверяла роботам, и мне казалось, что я уже никогда не смогу. Крохотный укол в шею, мимолетная боль, а робот уже направлялся к животу. Острые точные ножки легонько впивались в кожу, и меня передернуло.

– Дахин, можно я спрошу – ты это делал?

– О да, малыш. Это – и больше. Много, много больше. Я работаю лишь с внешностью. Чтобы стать как я – стать одним из нас, – нужно углубиться внутрь, дойти до самих клеток.

Робот теперь топтался у меня на лице. Я с трудом удерживалась от того, чтобы не смахнуть его и не расплющить. Я была особенной. Я была оружием. И с помощью этой машины я узнаю, каким именно образом.

– Очень непросто стереть твой пол. Тебя, малыш, разбирают на части. До последнего кусочка. Все это плавает в баке с жидкостью. А затем они собирают тебя обратно. Но ты уже другой. Никакой.

«Зачем? Для чего так с собой поступать?» – хотелось спросить мне. Но что-то царапнуло в уголке глаза, отвлекая меня: робот взял образец оптического нерва.

– Три дня, малыш, и у нас будут результаты обследования.

Через три дня Дахин действительно принес мне результаты. Я сидела в павильоне павлинов, выходившем на базар. Сквозь джали дул теплый ветер, навевая запах пепла и роз, и переворачивал страницы, исписанные аккуратным почерком. Ни тебе имплантов. Ни суперсил или необычных способностей. Во мне не обнаружилось ни абнормальных нейронных структур, ни специально созданных боевых вирусов. Я была совершенно обычной четырнадцатилетней девчонкой из касты кшатриев.

* * *

Я перепрыгнула через палку. Еще в воздухе замахнулась своим посохом, описав им низкую дугу, и выбила оружие из рук Азада. Его посох со стуком прокатился по деревянному полу в зале. Азад махнул ногой в мою сторону, перекатился, чтобы поднять свой шест, но я приложила его навершием палки прямо в висок, отчего Азад рухнул на пол, как куль с бельем. Перескочив через тело, я занесла посох, чтобы врезать окованным медью наконечником в нервный узел прямо за ухом. Мгновенная смерть.

– И добивание.

Посох замер в миллиметрах от вражеской головы. Я вытащила лайтхёк из-за уха, и Азад растворился в воздухе, как джинн. Сидя на полу тренировочного зала, Лил отложила свой посох и отключила хёк. Из зрительных центров эно пропал образ меня – врага, спарринг-партнера и ученика. Как обычно во время наших тренировок, я гадала, какой аватар эно выбирала для меня. Эно никогда не говорила. Возможно, видела меня такой, какая я есть.

– Любая дуэль – это танец, как любой танец – это дуэль.

Таков был первый урок, что мне преподала Лил, когда согласилась учить меня силамбаму[66]. В течение многих недель я наблюдала за эно с балкона, смотрела, как она отрабатывает шаги, движения головой и изящные жесты рук, из которых состоял ритуальный танец. Затем однажды, после того как эно отпустила своих учеников, что-то подсказало мне, что нужно остаться. Вот тогда я увидела, как эно разделась, оставив на теле один лишь дхоти[67], и достала из шкафа бамбуковый посох, после чего принялась скакать, кружиться и топать по полу, атаковать и защищаться, практикуя древнее кераланское боевое искусство.

– Что ж, раз уж я не родилась оружием, придется им стать.

Кожа Лил была темного оттенка, как у южан, а еще я всегда думала, что эно куда старше, чем кажется на первый взгляд. Доказательств у меня не было, но я подозревала, что Лил – самая старая из всех обитателей Хиджра-Махала, что эно была здесь задолго до того, как пришли остальные. У меня родилось такое чувство, будто Лил некогда носила официальный статус хиджры и что все танцевальные движения, которые эно практиковала и которым учила, сохранились с тех времен, когда ни один фестиваль и свадьба не проходили без участия скандальных евнухов-маргиналов.

– Хочешь стать оружием? Если будешь резать всех, кто пытается к тебе приблизиться, в конечном итоге порежешь себя. Ты могла бы стать чем-то получше оружия.

Но я повторяла свою просьбу каждый день, и вот однажды вечером, во время великого фестиваля Говинды, когда в воздухе висел густой смог и тяжелый запах благовоний, эно пришла ко мне. Я сидела возле окна и просматривала всякие каналы с трепотней через лайтхёк.

– Итак. Бой на посохах.

В тот первый день, стоя босиком в тренировочном зале, в адидасовских шортах и растянутом спортивном топе, я удивилась, когда Лил прикрепила мне лайтхёк. Я-то думала, что буду драться с самой гуру.

– Тщеславное дитя. То, чему я тебя научу, способно убить одним ударом. Гораздо безопаснее биться с твоим аватаром, вот тут. – Эно постучала по лбу. – А тебе сражаться против моего образа. Ну или того, что ты себе представишь.

На протяжении нескольких месяцев я отрабатывала танец и ритуальные движения силамбама, прыжки, замахи и уколы, боевые крики и резкие удары, а также когда их стоит наносить. Я пылала на тренировочной площадке, орала керальские боевые гимны, атаковала, парировала, наносила смертельные удары с такой скоростью, что трудно было уследить.