Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

* * *

На день они укрылись в густом лесу, и следующей ночью, вскоре после заката, вышли к замку. Он зловеще возвышался над долиной, стоя на крутом холме, с обрывистыми склонами и сухим рвом с одной стороны. Над головой кружились летучие мыши, но обычные, фрутоядные, а не кровососы. По крайней мере, так сказал судья.

Джонатан молчал. Они подошли к воротам замка, и судья постучал. Они стояли и ждали. Вскоре боковая калитка отворилась, и в щель высунул голову старик.

– Кто смеет нарушать уединение Верденфельса… – начал он голосом скорее дрожащим, чем величавым. И тут разглядел их и побелел. – Г-господин! – вырвалось у него.

– Я судья Ди.

– Да-да! – засуетился старик. – Входите, добро пожаловать в… то есть по своей воле и…

– Мне не требуется приглашение. – Голос судьи стал ледяным. – Я судья. Меня призвали. И я буду судить и вершить приговор. Моя власть в этом непререкаема.

– Да-да, разумеется! Пожалуйста! Сам судья Ди! И… – старик с сомнением уставился на Джонатана, – человек! Пожалуйста, входите! О, это так ужасно! Видите ли, мой господин, граф Верденфельс, он был убит!

Джонатан уставился на старика.

– Да, – сказал он. – Мы в курсе. А колбаса у вас есть?

– Я… Что-что?

– Колбаса. И яйца, и хлеб? Не могли бы вы наскрести чего-нибудь…

– Тихо, Джонатан, – велел судья.

Он пересек порог замка, и Джонатан последовал за ним.

– Кто вы? – спросил судья.

– Я Гельмут, сударь. Фамильяр покойного графа.

– Ваша госпожа дома?

– Вдова моего господина внутри. Она… веселится.

– Вампиры так редко бывают веселыми, – заметил судья. – Скажите, вы были близки, вы и ваш господин?

– Фамильярны? – ввернул Джонатан.

Гельмут покосился на него:

– Он был моим господином. Я служил ему верой и правдой. Теперь, когда хозяина не стало, моя жизнь потеряла смысл. Возьмите мою кровь! – Он жалко подставил шею судье. – Неправильно это, что господин мертв, а я все еще жив.

Бледная рука судьи метнулась вперед, и пальцы сомкнулись на шее старого слуги. Он приподнял его над землей. Джонатан, которому фамильяр покойного графа с первого взгляда пришелся не по нраву, усмехнулся. Гельмут беззвучно захрипел.

– Обвиняете ли вы кого-либо в смерти своего хозяина? – поинтересовался судья.

Он опустил Гельмута на землю. Тот с хрипом вдохнул воздух.

– Не мне… обвинять… – просипел он, указывая в сторону огней в замке. – Вам следует спросить… ее!

– Что ж, тогда ладно, – изрек судья. И с этими словами он направился в замок, а Джонатан нехотя поплелся следом.

* * *

– Кто убил графа? – Госпожа Мария удивленно посмотрела на судью Ди. – Я, конечно же.

– Прошу прощения? – сказал судья.

Хозяйка замка сверкнула глазами.

– Ой, не просите! – сказала она. – И прощать тут нечего! Я годами пыталась прикончить старого мерзавца. И наконец-то добилась своего, скатертью дорога. Теперь замок будет принадлежать только мне. Ну, кроме гостя, который не желает уходить, и тех охотников на вампиров в лесу. Но с ними я разберусь сама.

Они застали хозяйку замка в бальном зале. Небольшой оркестр играл танцевальную музыку, и несколько красивых юношей из окрестных городков, с обнаженными и блестящими от пота торсами, танцевали с госпожой Марией. Она была из тех вампирш, что выглядят юными, пока слишком долго не всматриваешься и не заглянешь в глаза, – и тогда поймешь, насколько они на самом деле стары и смертельно опасны. В камине пылал огонь, и у всех юношей на шеях и торсах виднелись следы от зубов – дама покусывала их как бы между прочим.

– Не желаете ли угоститься? – предложила она.

Судья едва заметно покачал головой. Внешне он не выражал никаких эмоций, но Джонатан прекрасно представлял ледяной гнев, скрывающийся за спокойствием судьи.

Правда заключалась в том, что все эти загадки – чепуха: убийство – дело простое, и все им промышляют, от императора и ниже. Мужья убивают жен, а иногда жены убивают мужей. Люди грабят и убивают каждый день на каждой улице каждого города Священной Римской империи. Рыцари режут сарацинов в Святой земле, а сарацины режут крестоносцев. Бедняки убивают, богачи убивают, преступников казнят, и не имеет значения, используют ли для убийства меч, кухонный нож или яд. Конечный результат всегда один.

– Зачем же меня вызвали? – спросил судья.

Дама пожала плечами:

– Вас вызвали? Меня об этом не поставили в известность. Но, как видите, я не нарушаю Неотъемлемые заповеди, и в вашем присутствии нет нужды. Сожалею, что вы зря проделали этот путь. Можете заночевать, если желаете. А, опять ты. – Она повернулась и уставилась на Гельмута, который вбежал в зал следом за судьей и теперь трясся от праведного гнева и укоризненно тыкал пальцем в хозяйку замка.

– Не вы его убили! – взвизгнул он. – Вы не имеете права претендовать!

– Погодите, – не удержался Джонатан. – Вы обвиняете свою госпожу в том, что она не убивала графа?

Дама расхохоталась.

– Это ты вызвал судью Ди? – спросила она фамильяра. – Я велела бы четвертовать тебя и сварить в уксусе, Гельмут, если бы ты так меня не забавлял. – Она небрежно махнула рукой. – Но не сомневаюсь, судья сам о тебе позаботится. Нельзя понапрасну тратить время Совета.

Гельмут побледнел, но не отступил.

– Это не вы его убили, – повторил он. – Вы не можете вступить в права! – Он обратился к судье, и лицо его исказилось от муки. – Скажите, господин, ведь по закону наследует тот, кто одолел графа, верно?

Судья Ди с любопытством уставился на фамильяра покойного графа.

– Вы спорите о праве наследования? – уточнил он.

– Именно так.

– Так кто же убил графа? – спросил судья.

– Не мне обвинять.

– Это абсурд! – воскликнула графиня. Она зашипела, и во рту блеснули клыки. – С меня хватит, Гельмут. Ты должен исчезнуть из моего дома, и проклятый гость моего мужа пусть следует за тобой!

– Что за гость? – осведомился судья.

Дама пожала плечами:

– Какой-то старейшина-паразит. Римлянин. Он появился три месяца назад и не желает уходить. Он все еще здесь. Муж обращался с ним уважительно, как со старейшиной, и разместил в верхних покоях, рядом с нашими. Пока что я держу его там взаперти. Он паразит, едок за чужим столом. Муж его терпел, но я не собираюсь.

– А эти охотники на вампиров, о которых вы упомянули? – спросил судья.

– Ах, эти. Безвредные дурачки. Прячутся в лесу и устраивают пакости. В конце концов я на них поохочусь.

– Любопытно, – тихо произнес судья. Но его голос прозвучал отчетливо.

Гельмут самодовольно усмехнулся.

– Что это значит? – сказала графиня. – Я же сказала вам, что убила своего мужа! Неужели вы смеете сомневаться в моих словах?

Судья холодно посмотрел на нее:

– Я