Дризелла - Дэя Лим

я не могу есть сладкое на голодный желудок. Вот и когда пришел день бала у графини Торрингтон, я не успела нормально поесть: помимо чая у леди Чилстон и маркизы Аргайл, мы зашли за новыми перчатками, которые мама заказала в тон к нашим «насыщенным» платьям. До бала оставалось совсем немного времени, когда мы вернулись домой, — надо было еще одеться и сделать прически. Поэтому, перед тем как начать готовиться к приему, я решила незаметно проскользнуть на кухню, чтобы немного перекусить.

Вечер четверга был с недавних пор «разгрузочным», поскольку семейный доктор посоветовал матушке устраивать голодные вечера хотя бы раз в неделю. Данная рекомендация относилась только к графине, но она решила, что: а) мы должны ее поддержать; б) у нас растут животы. Зря Анастасия припомнила матушке ее слова, что мы «слишком тощие, чтобы привлечь мужчину», поскольку графиня тут же объявила нас тощими полуслепыми дурочками, не замечающими свои огромные животы, что было, по ее словам, «самой ужасной разновидностью фигуры». После такого есть расхотелось, но сегодня на приеме нормальной еды будет не достать, а распугивать гостей графини Торрингтон урчанием живота не хотелось. Что поделать! Стоило мне лишь чуть-чуть проголодаться — и желудок предательски начинал свою песнь. Наверное, это из-за того, что я ни разу в жизни по-настоящему не голодала. Так или иначе, я уже подходила к дверям кухни, когда услышала голос экономки:

— Для чистки шелковых вещей лучше использовать теплую воду, но не надо замачивать или, еще хуже, грубо тереть ткань. Надо осторожненько протереть смоченной в теплой воде тряпочкой. Ну а жирные пятна можно убрать с помощью лимонного сока. Знаю, некоторые используют раствор аммиака, но это слишком рискованно — тонкий шелк так легко испортить!

«Похоже, теперь Золушка будет пользоваться только аммиаком!» — пронеслось у меня в голове. Во время тирады миссис Бэгшоу о чистке шелка я вспомнила, что мама приказала ей обучить Золушку азам стирки; очевидно, я попала на «урок».

Эх, а так хотелось перекусить! Но я постеснялась прерывать лекцию экономки. Пришлось развернуться и уйти ни с чем, а вслед из-за двери донеслось:

— Серебряное кружево чистим раствором спирта…

Мое появление на балу в бордовом платье с гигантской юбкой не вызвало реакции, которой мы с сестрой опасались. Возможно, за это стоило поблагодарить истерию с туфелькой и всю эту ситуацию с невестой принца. Наши платья не стали причиной пересудов, но я своей юбкой успела пару раз налететь на гостей. Избежать столкновения, когда на тебе такое сооружение, было совершенно невозможно. К счастью, я была не единственной подобной модницей, так что нам с леди Карлайл и леди Сибилл Винчестер надо было договариваться о расписании движения через коридор до дамской комнаты, дабы не перегородить его своими нарядами. Хорошо хоть, что бальная зала была достаточно вместительной; до королевского бала я бы даже назвала ее большой, но теперь… да, вместительная — самое то слово.

Несмотря на неудобства, настроение было приподнятым: Анастасия сказала, что ей передала Аннабель, а той — леди Джейн, которая услышала от своей горничной, являвшейся сестрой мужа служанки Пенроузов, что Грегори будет на этом приеме. Не далее как вчера к нам домой доставили чудесный букет от мистера Пенроуза — настоящий монстр среди букетов: охапка белых лилий вперемежку с розовыми розами. При нем была записка: «Скромные цветы для самого нежного цветка королевства». Так мило! Анастасия сразу стала подшучивать надо мной, называя «будущей миссис Грегори Пенроуз». Матушка высказалась по поводу отсутствия вкуса и манер у «этих джентри», но не приказала Золушке выкинуть букет, лишь перенести его в музыкальный класс — подальше от ее комнаты:

— А то я не смогу уснуть из-за этого аромата. Кому взбредет в голову подарить леди лилии?!

Золушка аккуратно отнесла вазу с цветами, а я успела забрать записку, пока мама не увидела ее содержание. «Самый нежный цветок королевства». Глупо, я знаю, но полночи не могла уснуть, представляя, как Грегори делает мне предложение, а я говорю ему «да». Я решила, что сделаю это, даже если мама будет против. В крайнем случае мы сбежим и обвенчаемся тайно; какое-то время можно будет пожить в доме его родителей, а там настанет пора, и я смогу распоряжаться папиным наследством. И вдруг… вдруг мы с принцем все же найдем сбежавшую красавицу? Получив награду, я не убегу за тридевять земель, как планировала. Я и Грегори сможем сыграть пышную свадьбу, арендовать дом или комнаты в городе. Как уснуть, когда в голове столько мыслей? Столько надежд.

И вот сегодня мы впервые увидимся после той записки (фактического признания любви, на мой взгляд). Я пыталась разглядеть Грегори в бурлящем море лиц гостей графини, но нигде не могла найти, пока не услышала голос за спиной:

— Леди Тремейн. Я знал, что увижу вас сегодня.

Это был он! На нем был новый бархатный сюртук темно-фиолетового цвета, и он выглядел в нем так представительно. Поздоровавшись, мы неловко замолчали; я пыталась найти слова, чтобы не просто поблагодарить за букет, а дать понять, что я не против его ухаживаний. Сердце громко стучало, вес платья стал ощущаться сильнее — вот бы выйти подышать наружу. Словно услышав мои мысли, мистер Пенроуз предложил выйти прогуляться по дорожкам сада графини:

— Ее светлость очень гордится своим розарием, и не напрасно: там сотни роз всевозможных оттенков.

Он любезно предложил мне руку, и вскоре шум толпы утих — мы оставили гостей позади. Парочки, гуляющие по парку, как мы с Грегори, переговаривались куда тише.

Розарий, как и говорил мистер Пенроуз, поражал своим разнообразием. Сколько видов, сколько сортов! Айшире, дамасские, бурбонские и, разумеется, чайные. От белоснежных бутонов до темно-бордовых. Двухцветные, нежные и бархатистые. Настоящий пир для глаз.

— Ходят слухи, что графиня приказала купить за границей кусты настоящих черных роз, — сказала я, чтоб хоть как-то начать разговор. Нужные слова все никак не шли.

— Леди Тремейн, мне… я… я хочу спросить вас кое о чем, точнее — попросить… — Грегори с мольбой смотрел на меня. Я же не могла поверить своим ушам. Все происходило так быстро!

— Мы можем присесть там, у фонтана, вряд ли кто-то услышит наш разговор, — предложила я, удивляясь, как спокойно звучит мой голос, хотя внутри все клокотало от волнения.

— Да, благодарю вас, прекрасная идея, — он так мило краснел! Немного суетливо оглядевшись и убедившись, что все парочки достаточно далеко, мистер Пенроуз зашептал:

— Дорогая леди Тремейн, я уже давно хотел с вами поговорить… рассказать вам, открыть правду сердца, так