Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов

нет смысла что-то предпринимать. Это бывает заразно. И требуется некто решительный, способный привести людей в чувство. Исход начался прямо при мне, хотя провел я в деревне всего минут пятнадцать. Поломанный частокол осмотрел да разгромленные опустевшие хлева. Повреждения наглядно демонстрировали силу шакалов, когда они действуют сообща. А на что способны поодиночке, я уже знал.

Впереди, как мне сообщили, находилась еще одна деревня. Последняя перед необитаемым краем каменистых холмов и долин, где и до падения обломков Небесного Камня никто земли не пахал и скотины не пас. В форпост здешней цивилизации я входил во второй половине дня, и уж точно без расчета обнаружить живых. Конечно, и не обнаружил. А только избы с выломанными дверями.

Монстры здесь вволю порезвились. И хорошо пополнили свои ряды. Благодаря постоянным беседам с местными, я имел общее представление о населенности прилегающей к холмам территории. Сам успел увидеть немало, и попробовал прикинуть, сколько шакалов на текущий момент может быть всего. На их совести, наверно, еще две или три полностью опустевшие деревни от двадцати до ста дворов. И впятеро больше опустевших частично. Минус беженцы, которые съезжали как раз дворами. Минус погибшие в схватках. И тогда… Крестьянские семьи здесь в среднем душ по десять. Если артефакт превращает в чудовищ всех похищенных, включая детей, то в его армии сейчас не менее двух тысяч единиц живой силы. Если из маленьких детей монстры тоже получаются маленькие, и им требуется подрасти…

На этом месте я снял с пояса флягу, глотнул вина и прекратил подсчеты. Если, если, если!.. Слишком приблизительными цифрами я располагаю. Слишком много вольных допущений приходится делать. И какая разница, два килобайта шакалов окажется против меня или только один? Что так, что этак — все равно дофига. Может и три оказаться — с такой-то статистикой! Конечно, противники по уровням невысоки. Примерно соответствуют крестьянам или слегка превосходят их… Нет, это опять предположения. На деревни нападали именно такие, — но это не значит, что они такие все. Самые прокачавшиеся могли не участвовать в дальнейших нападениях, а оставаться возле артефакта, охраняя его. И совершать вылазки в густонаселенные земли, в которых я пока не побывал. То есть продолжать прокачиваться, и уже не на крестьянах.

Я еще раз прошел по деревне, выбирая место для ночного боя с шакалами. Абсолютно не сомневался, что они нападут. Возможно, не всем скопом, но очень и очень внушительной стаей. Чтобы, как и сказал староста-ветеран, наверняка со мною разделаться. А мне надо разделаться с ними: чем больше тварей я убью здесь, тем меньше их будет у артефакта, когда до него доберусь.

Самым лучшим для обороны оказался дом зажиточного крестьянина, выполнявшего также функции сельского священника. Потому-то мужик и зажиточным был: отправление даже немногих скромных обрядов приносило ему дополнительный доход. К дому примыкал крытый двор, объединявший все хозяйственные строения и имевший два выхода: в огород и на открытое пространство перед храмом в честь какого-то бога плодородия Благословенных долин. То есть на типичную деревенскую площадь, которая используется по назначению только по праздникам да в дни общих собраний, а в остальное время служит для выпаса овец наряду с улицами. Овцы с козами жрут практически все, что растет и вырабатывает хлорофилл, успешно заменяя крестьянам газонокосилки. Причем жрут сразу, едва зелень поднялась на несколько сантиметров над уровнем земли. Оставляя лишь мелкую травку-муравку, которую выщипать не могут.

Разыскав плотницкий инструмент, я как сумел отремонтировал дверь в доме покойного священника. Дополнительно усилил ее, набив с обеих сторон досок. Пропилил бойницы во всех ставнях, а сами ставни не только закрыл, но и заколотил наглухо. В крытом дворе развесил собранные по деревне сети, так хорошо зарекомендовавшие себя в борьбе крестьян с шакалами. Выход в огород забаррикадировал, а выход на площадь подготовил к тому, с намерением закрыть его вечером. И битых два часа бегал по своей цитадели то с мечом, то с дубиной, имитируя бой с монстрами. Чтобы ночью именно их рубить и крушить, а не стены. Или — тьфу-тьфу! — кровельные опоры двора. А уж расположение сетей совершенно необходимо знать наизусть. Я любую из них порву, если запутаюсь, — и довольно-таки легко. Но пока рву, могут и меня порвать.

Завершив тренировку, я тщательно осмотрел укрепление, выискивая слабые места, которые следует усилить заклами. Прикинул расход маны на это удовольствие. Дороговато выйдет — однако собственная шкура дороже… Ну, вроде все?

Нет, не все.

Самое слабое место дома священника вот какое: он деревянный. А что если шакалы способны пользоваться огнем?

По идее, не должны. Даже чуть-чуть. Но вдруг? Например, в ритуальных целях? Если да, они после первой же неудачной атаки устроят молебен во славу темных сил и меня подпалят. В пожаре я не сгорю, однако опорного пункта лишусь. А на площади они меня уделают. Тупо численностью возьмут.

Я вышел на площадь взглянуть на храм. Он был каменный, что необычно для маленьких деревень. Поскольку строить из камня и сложнее, и дольше, и дороже. Но здесь трудностями пренебрегли: решили обзавестись долговечным святилищем. А может, сей выбор оказался продиктован обилием подходящего стройматериала поблизости. Простого в добыче и удобного в использовании, не требующего специальных навыков. Холмы за деревней были сложены из старого растрескавшегося песчаника, который легко разбирался на плитняк. Мне по пути уже попадались такие холмы, и каждый мог похвастать выходами породы на поверхность. Ковыряй чем хочешь, да бери сколько потребно. А на крутых склонах, где обвалы случались, и ковырять не надо — просто бери.

Храм построили из этого плитняка, почти его не обрабатывая. Снаружи стены сооружения имели столько всяких впадин и выступов, что, можно сказать, целиком состояли из них. Ловкий человек с цепкими и сильными пальцами смог бы вскарабкаться до самой крыши чуть ли не в любом месте. А шакалы смогут?

Я тут же решил, что это несущественно. Хай с ними, пусть карабкаются. Главное, храм несгораемый.

Внутри крестьяне стены оштукатурили. И даже расписали их фресками, похожими на детские рисунки. Наивно, зато от души. И на художнике сэкономили. Вот здесь шакалы уже хрен куда вскарабкаются. Разве что на хоры? Так туда не надо карабкаться: аж две лестницы с перилами ведут наверх. С хоров монстры могут сигануть мне на голову. Но ведь и я могу сигануть на головы им! Кому еще хуже придется…

Подрубив косоуры одной из лестниц, я продолжил осмотр храма. От других виденных мною он главным образом наличием хоров и отличался. В