Между смертью и смертью - Юрий Юрьевич Соколов

святилищах далеко не всегда предусматривают специальные места для поющих. Во многих культах и сами поющие не предусмотрены: для всех священнодействий хватает или одного жреца, или жреца с помощниками. Возможно, и здесь хватило бы только священника, однако его односельчане оказались любителями творческой самодеятельности. И пели они наверняка лучше, чем рисовали. Слишком многие крестьянские дела с песнями делаются, чтобы скрасить монотонность работ.

Для освещения храм имел два ряда окон — понизу и поверху. Нижние окна, широкие и высокие, были забраны незатейливыми коваными решетками в клетку. Верхние, тоже высокие, были гораздо уже. Их зарешетить не позаботились. И, кажется, существа с размерами шакалов сумеют протиснуться в них. Но прыгать оттуда высоковато: тот, кто попробует сделать это, не сможет сразу вступить в бой как ни в чем не бывало. Я в бытность старшеклассником однажды спрыгнул с балкона второго этажа, когда к девчонке, с которой любовь крутил, внезапно вернулись с дачи родители. Ноги прилично отшиб, хотя прыгал на газон, и метров двадцать ковылял как инвалид. А здесь высота поболее, и пол выложен все тем же плитняком. Правда, целых пять окон выходят на хоры. Чем их надежно заткнуть? И надо ли? Я через них стрелять могу по площади.

Непосредственно в храме было просторно. Строился он с тем расчетом, чтобы местная община могла сюда завалить с бабами, ребятишками и гостями из соседних деревень. Внутреннее устройство не усложняли. На притвор, собственно храм и святая святых помещение делилось условно, за счет большей ширины средней его части. То есть в плане оно напоминало равноконечный крест с очень толстыми перекладинами. Кающиеся здесь стояли сразу позади верных, не отделенные стеной или перегородкой. Священник совершал даже самые сокровенные ритуалы у всех на виду. Короче, внутри не имелось никаких препятствий к перемещению меня или противников, кроме простеньких ковчегов с деревенскими святыньками у стен, да такого же простенького алтаря, похожего на обычный обеденный стол.

Задрав голову, я осмотрел крышу. Благо этому не мешали какие-то там потолки — они отсутствовали. Стропила мощные, из бревен. Обрешетка частая, из плахи. Для крепежа, предположительно, использовались зазубренные костыли и гвозди, запасы которых я ранее обнаружил в местной кузне. Ведь конструкция должна была выдерживать многотонный вес покрытия из грубой черепицы. И свой собственный, кстати. Черепицу снять легко, однако с обрешеткой шакалам не справиться.

Я запер ворота храма на засов и прибил его к полотнищам теми самыми костылями из кузни. Вышел через маленькую дверь в боковой стене и разыскал ключ от нее в доме священника. Еще раз прошелся по его жилищу, храму, всей деревне, запоминая удобные точки портирования. Баста — до ночи можно отдыхать. Я был уверен, что днем нападения не случится. Монстры не изменят сразу своих привычек ради меня.

Так и вышло. Шакалы заявились поздним вечером, когда уже догорел закат. Со всех сторон послышался вой. Поначалу слабый и далекий, он приближался и становился громче с каждой минутой.

Я прошел по крытому двору, укрепляя заклинаниями все, что наметил. Магические ловушки тоже расставил повсюду, в том числе коварно совмещая их с сетями. Завалил приготовленным хламьем остававшийся еще свободным выход и на получившуюся баррикаду тоже повесил закл. Закрыл служебную дверь храма, остановился посреди площади и стал ждать.

Вой усиливался, в нем все прибавлялось голосов. «Львиное сердце» у меня на шее начало разогреваться. Вот как? Психологическая атака? Не спорю, такая жуткая музычка способна кого хочешь напугать, если нет защиты. Но у меня-то есть. Судя по звукам, вас там не меньше двухсот? Продолжайте, не останавливайтесь! Всегда приятно, когда враг трудится напрасно.

На площадь выходили два переулка и улица. Кроме того, твари могли выскочить из-за храма: ведь улица продолжалась и за ним. Но меня интересовали только первые три направления. Когда в темноте замелькали многочисленные огоньки глаз, я растянул лук и приготовился к стрельбе с колена. Хотя шакалы умели передвигаться на двух лапах, сейчас все шли на четырех. И мне так удобнее будет выцеливать.

Самая большая стая двигалась по улице. Молодцы, что плотненько идете! Плохо лишь то, что профилей ваших не разглядеть — так они мельтешат… Я выпустил стрелу в одного из монстров спереди — с тем расчетом, чтобы она попала и в того, что за ним. А получилось попасть в двух — пробивная сила-то у моих стрел отменная. Результат: два трупа и один раненный.

Мне удалось сделать столь же хороший выстрел в левый переулок, и чуть менее удачный — в правый. Визг подранков и предсмертные хрипы умирающих подсказали остальным, что они наступают не так, как надо. Шакалы взревели и перешли с шага на бег, виляя из стороны в сторону. Задние нарочито отстали от передних. Я закинул лук за спину. Больше по три или даже две мишени за раз поражать не получится, а тратить на каждую по стреле, без разбора уровней, — жалко. Да и некогда уже. Меч пора готовить к делу.

Монстры ворвались на площадь. Я порубил первых поспевших ко мне и портировался в храм. Взбежал на хоры по неповрежденной лестнице и вновь приготовил лук. Сверху профили нападающих были видны мне куда лучше. Они перестали наползать друг на дружку и сливаться. Теперь я мог спокойно переходить от окна к окну и выбирать только высокоуровневых кандидатов в покойники. Хотя жаба за стрелы давила все равно. Это ж как по бурундукам из двенадцатого калибра палить!

Лишившись шестерых сородичей, шакалы сообразили, что у меня на виду лучше не маячить, и начали прижиматься к стенам. Они отчаянно скребли когтями по воротам и двери, выискивая, за что зацепиться. Их морды то и дело мелькали в проемах зарешеченных нижних окон. Потом, как я и предвидел, они полезли к верхним.

Я прислушался: кажется, избегают стены, к которой пристроены хоры. Понимают, что любую попытку попасть внутрь через окна на ней я легко пресеку ударом меча. Будь монстры еще сообразительнее, не сунулись бы и в окна напротив: очень уж удобно стрелять по ним с хоров. Но для умозаключений такой сложности шакальих извилин не хватило. А когда мозги думают недостаточно быстро и правильно, за это расплачивается жопа. И остальные части тела.

Протискивающиеся в проемы шакалы не могли уклониться от стрел даже когда видели, что я целюсь именно в них. Однако чересчур мощные расходники неожиданно показали себя с плохой стороны. Монстров выбрасывало наружу, и хоть бы один застрял в окне и закупорил его! На девятый раз я вовсе промазал.