Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

потом начал замечать странности. Следы. Очень осторожные, мастерски скрытые, но следы чужой работы. Кто-то еще, давно и методично, вёл в Десятом мире свою деятельность. Кто-то с изысканным знанием темной алхимии и пространственных манипуляций. Я потратил годы, чтобы выйти на след. И все они вели сюда. В этот институт.

Ледяная рука сжала моё сердце. Сразу вспомнилось слова Алиуса о том, что Темный Властелин может находиться гораздо ближе, чем мне кажется.

— Отец.

— Да, — Леонид кивнул. — Казимир использовал многоходовочку. Он отправил меня создать новый Источник Тьмы. Его подобие. Но при этом сам уже подсуетился. И, судя по всему, проект по созданию второго Источника был начат задолго до моего «побега». Просто Каземиру требовался почтовый голубь. Посыльный, который отнесет искру Тьмы в нужное место, а потом, как дурак, будет бегать с ней, выбирая место. Он использовал меня, как тяглового мула. Как вьючного осла! Миссия, которую Темный Властелин поручил мне… это был лишь дымовая завеса. Отвлекающий манёвр. Чтобы я, официальный «предатель», оттянул на себя внимание семьи, пока он спокойно работает здесь.

От осознания всего масштаба подлости отца у меня перехватило дыхание. Он использовал своего же брата, объявил его предателем, отправил в изгнание — и всё это для прикрытия своего собственного, грандиозного плана.

Нет, Каземир I действительно достоин восхищения! Высочайший уровень двуличности!

— И что ты теперь намерен делать? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Странно, но наравне с восторгом во мне вдруг завозилось еще одно чувство. Похожее на… брезгливость. На желание вымыть руки.

Леонид снова усмехнулся, и в этот раз в его улыбке промелькнуло что-то знакомое — тот самый старый, коварный дядюшка, которого я знал.

— А что ТЫ намерен делать, наследник? Ты здесь, в этом теле, по его же воле. Ты — часть его плана. Возможно, ключевая часть. Может, ты — та самая искра, которая должна воспламенить новый Источник? Или, наоборот, жертва, которую принесут в ритуале? — Лорд Лжи сделал шаг ближе, его голос опустился, начал звучать приглушённо, — Я пришёл предупредить тебя, племянник. Не доверяй ему. Даже мёртвому, а уж тем более живому. Темный Властелин играет в игру, правила которой известны только ему. Мы все для него— пешки. Даже родной сын.

— Почему ты говоришь мне всё это? — спросил я, наблюдая за Леонидом исподлобья, — Что тебе с этого? В чем интерес?

Дядя отошел от стула, приблизился к углу, развернулся ко мне лицом. А потом начал медленно отступать назад, в тень.

— Потому что ты сейчас — самый непредсказуемый элемент его плана. Самая неожиданная фигура на доске. Тебя ведь никогда не брали в расчет. Слишком молод. Слишком эмоционален. Излишне вспыльчив. Эти черты достались тебе от матери. Ты не должен был обрести союзников здесь. Ты не должен был начать думать. Ты должен был страдать, злиться и слепо выполнять условия, чтобы поскорее вернуться. Но ты… меняешься. И это интересно. Мне нужен хаос, племянник. Чем больше неразберихи, чем больше факторов, которые Казимир не мог просчитать, тем больше у меня шансов переиграть его. А ты… ты удивительно хорошо генерируешь хаос. Продолжай в том же духе.

Лорд Лжи продолжал пятиться, тени снова начали сгущаться вокруг него.

— И еще одно. Источник, который я должен был создать… я больше не мечусь с искрой, как идиот, радуя твоего отца бестолковыми действиями. Я ее припрятал пока что. Но ядро уже заложено. Не мной. Заложено в пределах этого института. А теперь подумай, что здесь такого особенного. Казимир выбрал это место неспроста. Значит, на территории института есть что-то… подходящее. Ищи. Если найдёшь… может, у тебя появится козырь для разговора с отцом. Или, — он бросил на меня последний многозначительный взгляд, — для разговора со мной.

С этими словами Лорд Лжи растворился в темноте, словно его и не было. Тишина в комнате опять стала естественной.

Я услышал, как Звенигородский перевернулся на бок и громко засопел. Взглянул на портрет — лёд на нём таял, краски постепенно возвращали насыщенность, а в глазах Морены плескалась неудержимая ярость. Она прекрасно поняла, что ее совершенно нагло отодвинули в сторону. Поняла, что без ее пригляда в комнате происходило что-то важное, но сделать ничего не могла.

Я подошел к портрету и откровенно ухмыльнулся тётке в нарисованное лицо. Затем плюхнулся на кровать и начал осмыслять произошедшее.

Итак… Отец жив. Действительно жив.

Он не просто наблюдатель — он активный игрок, затеявший грандиозную аферу с созданием второго Источника в мире смертных. Леонид, считавшийся предателем, оказался марионеткой в его руках, но марионеткой, которая решила перерезать нитки.

А я… я был чем? Наследником, отправленным на учёбу? Или ключевым компонентом в каком-то древнем и страшном ритуале?

Тьма внутри отозвалась глухим, тревожным гулом. Но теперь, после уроков Алиуса, я не просто чувствовал её. Я ощущал, как пульсация Силы отдается во всем теле.

Ладно. Что мы имеем? У меня есть два союзника: обиженный паук-алхимик и мальчик-крыса. Есть дружная и преданная команда смертных, на которых действительно можно рассчитывать. Есть информация от Лорда Лжи, которого, возможно, пока что следует записать в союзники. На время. И есть цель, куда более важная, чем просто получение диплома.

Нужно найти ядро второго Источника Тьмы в этом институте. И понять, какую роль в планах Тёмного властелина отведено мне.

Игра, как сказал Леонид, только начиналась. Не собираюсь проигрывать.

Как бы цинично и высокомерно это ни звучало, но я — Чернослав. В нашей семейке выживает только тот, кто оказывался хитрее, беспощаднее. Кто готов пойти по головам, даже если это головы близких родственников.

Последнее, что увидел перед тем, как погасить свет, — полностью «разморозившийся» портрет Морены. Тётку знатно плющило от злости.

Глава 11

Просыпаться с осознанием того, что твой собственный отец не просто тиран и злодей с богатым опытом, который исчисляется тысячелетиями, а первостатейный кукловод, плетущий паутину интриг настолько густую, что в ней запутался даже мастер лжи Леонид — это, знаете ли, не самое приятное начало дня. Еще менее приятно понимать, что, возможно, хитрый и ушлый папаша совершенно скотским образом использовал меня, своего сына, в тёмную.

Я лежал на койке, уставившись в потолок, и чувствовал, как внутри моего естества копошатся два совершенно разных вида бешенства.

Первое — горячее, яростное, от Сергея. Оно было похоже на обиду ребёнка, которого использовали, обманули, отправили на чужбину ради непонятной игры. Мой сосуд принял все происходящее как личную трагедию. Тем более, тема родительско-детских отношений для него больная. Впрочем… У