Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

class="p1">— Конечно, — Я посмотрел на Звенигородского недовольным взглядом, — Поверь, Империя Вечной Ночи в несколько раз больше, а главное — могущественнее вашего Десятого мира. В Бездне имеется еще много всяких территорий, не подчиняющихся отцу. Например, кочевые племена пустынных демонов. С ними мы ведем торговлю. Потом — горгульи, ламии, демоны срединных земель.

— Так… ладно, — Звенигородский кивнул, — Все это хорошо, но мне кажется, одного слуха будет мало. Ты сам говоришь, твой отец чертовски умен.

— Да, слухов мало, — я сделал паузу для драматизма, — Мы не просто расскажем о «Черной слезе», мы ее покажем. Продемонстрируем хотя бы одного человека под действием напитка.

— Как? — в один голос спросили оба моих подручных.

— Элементарно. Смотрите, «Черная слеза», чисто теоретически, учитывая ее состав, должна вызывать у смертных эйфорию. Обострение всех чувств. Всплеск магических способностей на короткое время — но не за счёт внутреннего ресурса, а как будто кто-то приоткрывает заслонку к чужому, внешнему источнику силы. И… вполне вероятен побочный эффект. Видения. Краткие вспышки того, что скрыто: истинные лица, тени прошлого, отголоски мыслей. Для неподготовленного смертного — это как мощнейший психоделик, смешанный с даром прозрения. Безвредный в малых дозах, но незабываемый. Достаточно, чтоб кто-то из студентов начал вести себя подобным образом. И чтоб отец, который прячется под чужой личиной, это увидел.

Звенигородский заинтересованно приподнял бровь.

— Звучит круто. И ты думаешь, твой батюшка, если он здесь, обратит внимание на то, что в мире смертных вдруг всплыл рецепт его семейного самогона?

— Это не самогон, — огрызнулся я. — Это изысканный эликсир для избранных. И да. Если он услышит, что его сын совершенно нагло и по хамски торгует «Чёрной Слезой» он сто процентов постарается пресечь это. Лично. У отца, знаешь, очень трепетное отношение к нашей, семейной собственности. Некоторые называют это жадностью. Он считает себя домовитым.

— Но у нас же нет этого эликсира, — прагматично заметил Строганов. — Откуда мы возьмем человека, который его выпьет?

— Верно, Никита. У нас нет. — Я усмехнулся, — Но мы создадим слух и подкрепим его спектаклем. Чтобы все поверили.

Я медленно перевёл взгляд на Звенигородского. Артём почувствовал недоброе и отодвинулся.

— Нет. Что бы ты там ни задумал, нет, — энергично затряс он головой

— Звенигородский, — начал я ласковым, убеждающим тоном. — У тебя есть артистический дар. Ты естественен, когда изображаешь превосходство и лёгкое презрение. Это я оценил.

— Спасибо, — буркнул он, недоверчиво. — Но мне и без ваших оценок неплохо.

— Звенигородский, это же вызов твоим талантам. Нужно, чтобы ты изобразил человека, только что принявшего «Чёрную Слезу». Публично. В самый пик людского потока. В столовой, например. К тому же, всем известно, что мы живем в одной комнате и являемся хорошими товарищами. Кто как не ты или Строганов должны стать обладателями первой экспериментальной порции?

Артём замер, его лицо выражало огромный спектр эмоций от ужаса до возмущения.

— Ты с ума сошёл? Мне вести себя, как дурик, которого штырит? При всём честном народе? Баратов меня в момент вышвырнет из института с позором! А потом родители… о боги, я даже думать не хочу! Вон, пусть Строганов изображает. Он тоже твой товарищ и это точно так же известно всему институту.

— Не дурика, — поправил я. — Просветлённого. Человека, вкусившего запретного знания. Ты будешь не буянить, а… кайфовать. Смотреть на людей так, будто видишь их насквозь. Изредка говорить загадочные фразы. Демонстрировать необъяснимые всплески магии — я тебе помогу, незаметно подпитывая твои заклинания крохой Тьмы. Эффект будет потрясающий.

— Нет, ну почему я⁈ — взвыл Звенигородский. — Пусть Строганов!

Никита побледнел:

— Я… я не смогу… я икать начну от страха… Что это за «Чёрная слеза», от которой человека пробивает на икоту?

— Вот именно, — кивнул я. — Никита не выдержит. А ты — сможешь. Ты же любишь внимание. Представь, все будут на тебя смотреть, шептаться. «Поглядите, это Звенигородский, он попробовал ту самую новинку от Строганова… Говорят, он теперь видит ауры и разговаривает с призраками». Это же слава! А сколько женских сердец начнут биться сильнее!

Я играл на тщеславии Звенигородского и это сработало. В глазах Артёма мелькнул интерес.

— Ты точно поможешь с магией? Без палева?

— Абсолютно. Я уже научился нормально взаимодействовать со своей Тьмой. Буду сидеть за соседним столиком и направлять крошечные импульсы. Твои простейшие чары начнут работать с тройной силой и неестественным, тёмным блеском. Эффект гарантирован.

Артём задумался, нервно постукивая пальцами по столу.

— А что я должен говорить? Эти… загадочные фразы?

— Что-нибудь вроде: «Твоя тень сегодня особенно беспокойна» или «Я слышу, как стучит сердце камня в стене». Главное — смотреть в никуда и произносить это с лёгкой, беззаботной улыбкой, будто констатируешь факт или рассказываешь о погоде. И… в какой-то момент ты должен «увидеть» кого-то. Нечто особенное, существующее за пределами человеческого сознания. Сказать, например: «Интересно, а почему этот высокий господин в чёрном всё время стоит у окна? О, он ушёл…». Будто ты и правда начал видеть сквозь пространство.

Звенигородский хмыкнул, а потом расплылся довольной улыбкой. Его азарт взял верх.

— Ладно. По рукам. Но если Баратов потащит меня на допрос, ты избавишь мою задницу от словесной порки. И от исключения. Дай слово Чернослава!

— Клянусь своим будущим троном, — без тени иронии ответил я. Хотя внутри посмеялся. Клятвы Чернославов стоили немногого, они имели совсем иной эффект. К счастью, Артём об этом понятия не имеет.

План был запущен. Сначала, через одного особо болтливого третьекурсника, по институту пополз слух: мол, «Эликсир Строганова» вышел на новый уровень. Поставщики достали какой-то древний, запретный ингредиент, каплю самой ночи. Новый продукт не для всех, только для проверенных, и даёт не просто прилив сил, а прозрение и взгляд за покров мироздания.

Слух подхватили, народец был заинтригован. Буквально к вечеру все уже знали о появлении улучшенной версии элексира.

Во время ужина состоялось шоу.

Артём Звенигородский, обычно громкий и заметный, вошёл тихо. Вел себя чрезвычайно спокойно. Двигался бочком и все время косился в сторону, за левое плечо, настойчиво уговаривая какого-то господина оставить его в покое. Студенты сначала прибалдели.

— Чего это с ним? — тихонько спросила Трубецкая, ткнув Строганова в бок.

— Да мы новое зелье запустили. Но пока не продаем. Только распространяем среди своих. Слишком крутая штука. Вот, Артёму повезло, — с умным видом ответил Никита.

Громко ответил. Так, чтоб его слова услышали все, кто сидел рядом. Шёпот покатился по столовой. Ответ Строганова передавался дальше.

Звенигородский взял поднос, сел за столик один, отдельно ото всех и начал… вести себя ну очень странно с точки зрения окружающих.

Первым делом он уставился