Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Дверь со стороны водителя открылась. Из-за руля выпрыгнул сурового вида человек в тёмных очках и костюме. Он бегом обогнул капот и открыл заднюю пассажирскую дверь.

— Твою мать… — Вырвалось у меня против воли.

Потому что теперь настала моя очередь пребывать в шоке. И я тоже не мог поверить своим глазам.

И из машины вышла Она.

Если бы порнозвезда мирового уровня, отчаянная светская львица и кровожадная пума соединились в одном теле, результат был бы примерно таким.

Леди Страсти, Лилит Чернослав, явилась миру смертных в образе, от которого у любого священника случился бы немедленный инфаркт, а у самого дьявола — как минимум, острый приступ ханжеского негодования.

Тетушка Лилит была в платье. Если это слово вообще применимо к двум узким полоскам алой кожи, соединённым стразами и дерзостью. Платье… хм… условное платье было настолько коротким, что вопрос «есть ли под ним белье?» выглядел более чем риторическим.

На ногах — босоножки на умопомрачительной платформе и каблуке, тонком и смертоносном, как стилет.

Ярко-рыжие волосы (это не её природный цвет!) волнами спадали на загорелые плечи. Огромные тёмные очки скрывали половину лица. Пухлые губы были подкрашенны тем же вызывающим алым цветом.

В одной руке Лилит держала крошечную сумочку-кошелек, в другой — сигарету, вставленную в длинный мундштуке.

По толпе зевак пронёсся громкий и протяжный вздох, больше похожий на стон. Всех девиц разом обуяла зависть. Все парни были готовы лечь ковриком к ее ногам. Леди Страсть одним своим появлением произвела фурор.

Она сделала неспешную затяжку, выпустила струйку дыма в осенний воздух, затем, смерив фасад института взглядом полным безразличного превосходства, направилась ко входу.

Мужчины во дворе замерли как вкопанные. У садовника, который подрезал кусты возле корпуса, из рук выпали секаторы. Охранник выронил бутерброд. Студенты просто пялились, забыв, как дышать.

Лилит прошла мимо них, не удостоив взглядом ни одного смертного, и скрылась в дверях, оставив за собой шлейф тяжёлых, сладких духов и всеобщий культурный шок.

В кабинете Баратова воцарилась мёртвая тишина.

Потом декан, наконец, пришёл в себя. Его лицо побагровело.

— Что за цирк⁈ Кто эта… эта полуодетая особа⁈ Сейчас же вызову охрану, чтобы её выдворили!

Впервые я был полностью согласен с князем. Особенно про «выдворили». Какого черта происходит⁈ Почему Лилит оказалась здесь⁈

Дверь в кабинет декана распахнулась без стука. В проёме возникла моя тётушка.

Она сняла очки, и медленно откинула помещение взглядом. Этот взгляд был многообещающий. В репертуаре Повелительницы Страсти.

Казалось, тот, на ком он остановится, прямо сейчас, в кабинете декана, познает все прелести настоящей плотской любви.

Лилит на секунду задержалась на мне, усмехнулась, а потом, не здороваясь, не спрашивая ничьего разрешения, направилась к декану.

На её губах играла лёгкая, соблазнительная улыбка.

— Алексей Петрович Баратов? — голос Повелительницы Страсти был низким, хрипловатым, нарочито томным. Он звучал так, будто она только что встала с постели после весьма активного времяпрепровождения с очередным любовником.

Баратов выпрямился, пытаясь собрать остатки достоинства, но его взгляд упрямо соскальзывал с лица Лилит куда-то в область декольте, которое, строго говоря, было везде.

— Да, это я! — выпалил князь, стараясь смотреть тетушке в глаза и постоянно промахиваясь. — А вы, сударыня, кто будете? И по какому праву вторгаетесь в моё рабочее пространство в таком… в таком виде? Это приличное заведение.

Лилит подошла к князю, замерла напротив него. Аромат её духов заполнил пространство. Учитывая, что тетушка использует феромоны, в кабинете даже цветы встали прямо.

Пожалуй, только я оставался спокоен. На меня сила тётки не действует. Она же тётка. Слава Тьме…

— Ой, какой вы суровый, — протянула Повелительница Страсти, делая вид, что обижена. — Я — Лилия Оболенская. Тётенька нашего Серёжи. — Она кивнула в мою сторону, бросив взгляд, полный притворной нежности. — Прикатила навестить родную кровинку. Слышала, у него тут некоторые… недоразумения с преподавательским составом. И… — Лилит подалась вперед, подсунув полуобнаженную грудь практически под нос князю, — И с вами. Говорят, вы угнетаете нашего Сереженьку.

Баратов остолбенел. Он посмотрел на меня, потом на Лилит, потом снова на меня. В его глазах читался немой вопрос: «У ЭТОГО РАЗДОЛБАЯ ТАКАЯ ТЁТЯ⁈».

— Оболенская? — переспросил Алексей Петрович, его голос звучал подозрительно хрипло. Он откашлялся. — Я… не припоминаю в списках родственников…

— Далёкая родственница, — небрежно махнула рукой Лилит. — Младшая сестра троюродного дяди матери брата.

Ей, видимо, надоело стоять посреди комнаты. Она подошла к столу князя, и села на него, закинув ногу на ногу. Стало точно понятно, что нижнего белья на ней нет.

Баратов «крякнул», покраснев еще больше. Строганов задышал раз в пять быстрее. Звенигородский начал лихорадочно одергивать одежду и причёсывать волосы пальцами.

— Очень дальняя родственница, — Лилит подняла руку и принялась указательным пальчиком водит по ключице. Туда-сюда… Туда-сюда… — Я живу за границей. Веду… светский образ жизни. Но семья — это святое. Услышала, что племянничек в немилости у такого строгого, но, я вижу, очень представительного мужчины, и не смогла не приехать. — Повелительница Страсти откинула голову немного назад и посмотрела на Баратова из-под прикрытых ресниц.

Баратов покраснел ещё сильнее. Он был пойман в ловушку между гневом, смущением и чисто животным мужским интересом, который изо всех сил пытался подавить. Надо отдать должное, у него хватало сил, чтоб хотя бы сопротивляться.

— Ваш племянник, сударыня… он нарушает все мыслимые правила! — выдохнул декан. — Занимается сомнительной коммерцией! Устраивает публичные сцены с опасной магией! Распускает слухи о каких-то запретных зельях!

— Ой, какие страсти, — Лилит закатила глаза, словно речь шла о разбитой вазе, а не о потенциальном отчислении. — Мальчишки. Им же скучно. Ну, подрался немного, ну, выпил чего-то крепкого… Вы же сами в его годы, Алексей Петрович, наверняка…

Лилит многозначительно замолчала, позволив князю самому додумать, что он там «наверняка».

— Это не «немного»! — взорвался Баратов, — Это систематическое нарушение устава! Он разрушил архив. Он устроил какой-то апокалипсис во время экзамена. Взрыв черного цвета!

— Черного? Он сегодня в тренде, — равнодушно заметила Лилит, разглядывая свой маникюр. — Слушайте, давайте без истерик. Я поговорю с Серёжей. По-семейному. Объясню ему, что так нельзя. Он же умный мальчик. Он поймёт. И всё это… — она сделала небрежный жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, — … уляжется. А вы авансируете ему ещё один шансик. Для меня.

Лилит посмотрела на Баратова таким взглядом, будто обещала ему отдаться прямо сейчас и прямо здесь. На этом столе. Князь от ее намёков потерял дар речи.

— Я… я