Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

остановился. Отпустив истерзанную руку воющего от боли врача, он, двигаясь с пугающей, дерганой скоростью, метнулся к ближайшему человеку. Им оказался тот самый любопытный мужчина в спортивном костюме, который снимал происходящее на телефон и подошел слишком близко.

Банкир прыгнул. Не как старик, а как бешеный зверь. Он сбил мужчину с ног, навалился сверху и, прежде чем кто-либо успел среагировать, впился зубами ему в лицо, метя в щеку и нос.

— Огонь! — заорал Степанов, срывая предохранитель.

Его голос потонул в грохоте. В замкнутом пространстве терминала выстрелы из автоматов звучали как артиллерийские залпы, бьющие по барабанным перепонкам.

Глебов и Ларцев вскинули свои АК-12. Стволы плюнули огнем. Но ситуация была кошмарной. Сцепившиеся тела катались по полу. Банкир и его жертва вертелись в кровавом клубке, и прицельно поразить агрессора, не задев гражданского, было практически невозможно.

— Не зацепи! — рявкнул Донской, пытаясь поймать цель в прицел.

Очередь Глебова ушла в «молоко». Пули просвистели над головами катающихся, ударили в белую медицинскую ширму, разрывая ткань в клочья, и впились в стену позади. Одна из пуль угодила в столик с медикаментами. Стеклянная колба с раствором разлетелась сверкающими брызгами, треснул монитор ноутбука, посыпались искры, запахло горелым пластиком.

Зевака под зомби орал, захлебываясь кровью, и пытался оттолкнуть от себя безумца, но пальцы соскальзывали с пиджака Билана.

— Отставить огонь! — выругался Сергей, опуская ствол. — Заденем!

В этот момент Шереметьево взорвалось. До людей, стоявших в очереди и наблюдавших за сценой с безопасного, как им казалось, расстояния, наконец дошло, что это не приступ эпилепсии, не пьяная драка. Это была бойня. Животный ужас, древний инстинкт самосохранения, спавший в сытых горожанах, проснулся мгновенно. Толпа качнулась и, словно единый организм, рванула прочь от зоны досмотра.

— Назад! — орали пограничники, но их голоса тонули в топоте сотен ног и многоголосом вопле. — Стоять!

Люди бежали, не разбирая дороги. Кто-то поскользнулся на гладком полу и упал, но его даже не заметили, перепрыгивали, наступали на руки. Женщина с ребенком споткнулась о брошенный чемодан, выронила мальчика, тот покатился по полу, крича от страха. Какой-то парень в наушниках, не поняв, что происходит, был сбит с ног тучной теткой с сумками.

Обзор полицейским перекрыла стена из бегущих тел. Стрелять оказалось нельзя. Риск положить половину гражданских был стопроцентным.

В голове Степанова, пока он лихорадочно сканировал сектор, билась одна мысль, холодная и ясная, как лезвие:

«Оно здесь. Зараза прорвалась».

Все эти разговоры про непроницаемую блокаду, про надежность кордонов, про то, что океан нас спасет, всё это оказалось пылью. Ложью. Или чьей-то преступной халатностью. Но сейчас было плевать на геополитику. Сейчас нужно было локализовать прорыв, иначе Москва станет вторым Нью-Йорком за пару дней.

Степанов сорвал с разгрузки рацию, поднес к губам, перекрывая пальцем тангенту так, что побелела фаланга.

— «База», я «Гранит-1»! Код красный! Повторяю, код красный в секторе прилета! Биологическая угроза подтверждена! Активное заражение!

Рация зашипела, пробиваясь сквозь помехи и эхо выстрелов.

— «Гранит-1», приняли красный. Уточните обстановку.

— У нас «жмуры» встают! — заорал лейтенант, уже не стесняясь в выражениях. — Нападение на персонал и гражданских! Перекрыть периметр! Никого не выпускать из терминала! Блокируйте выходы, мать вашу! Герметизация полная!

— Принято, «Гранит», блокируем. Ждите группу усиления.

Люди продолжали метаться. Кто-то пытался прорваться обратно к трапам, кто-то ломился в закрытые стеклянные двери «зеленого коридора», барабаня кулаками по стеклу. Стекло было бронированным. Оно глухо гудело под ударами, но не поддавалось. Те, кто оказался ближе к эпицентру, в панике лезли через ленты транспортеров, запутываясь в резиновых шторках. На полу уже виднелись кровавые следы от ботинок, размазанные сотнями подошв.

В центре этого бедлама оживший Билан закончил со своей второй жертвой. Мужчина под ним затих. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Банкир, чья рубашка была пропитана чужой кровью, медленно поднялся. Движения стали резче, увереннее. Вирус, или что бы это ни было, уже полностью перехватил управление моторикой.

Он повернул голову. Его мутные глаза нашли Олесю.

Блондинка стояла, вжавшись спиной в стену, не в силах сдвинуться с места. Она видела, как то, что еще десять минут назад было ее «папиком», ее билетом в красивую жизнь, теперь смотрит на нее как на кусок мяса.

— Женя… — прошептала она одними губами.

Билан издал хриплый звук, похожий на кашель, и рванул к ней.

Хромова завизжала, тонко, пронзительно, закрываясь руками. Она швырнула в него свою дорогую сумочку, но та лишь отскочила от плеча мертвеца. Он был уже рядом, тянул к ней окровавленные руки с растопыренными пальцами.

Степанов среагировал на инстинктах. Он был в пяти метрах. Стрелять было нельзя. За спиной девушки находилась бетонная колонна. Рикошет мог убить ее. Лейтенант бросил автомат на ремень, рванул вперед, перепрыгивая через брошенную тележку.

Он успел в последний момент. Грубо, по-хамски схватил Олесю за шиворот платья и с силой рванул на себя, убирая с траектории атаки. Ткань дорогого наряда, не рассчитанная на такое обращение, с треском лопнула. Платье от «Валентино» разошлось по швам. Сползло сначала до пояса, обнажая белую кожу спины, а потом и вовсе упало под ноги тряпкой. Девушка осталась стоять в одном черном кружевном белье, бюстгальтере, едва удерживающем пышную грудь, и трусиках.

Степанов не смотрел на нее. Развернувшись корпусом, он использовал инерцию движения и со всей дури впечатал приклад своего АК-12 прямо в лоб налетающему мертвецу.

Удар был страшной силы. Армированный пластик приклада встретился с лобной костью. Раздался глухой, влажный звук удара. Голова Билана откинулась назад, шея хрустнула, и тело банкира отлетело на несколько метров, врезавшись в стойку паспортного контроля и повалив монитор. Он рухнул, дергая конечностями, пытаясь снова встать.

— В голову! — заорал Степанов, отталкивая полуголую Олесю себе за спину. — В голову, мать вашу, бейте!

Глебов и Донской, получив чистый сектор обстрела, открыли огонь. На этот раз они не мазали. Грохот АК-12 снова ударил по ушам. Пули калибра 5.45 прошивали дорогой пиджак, выбивая из тела фонтанчики черной крови и куски плоти, но зомби продолжал ползти, скребя пальцами по полу.

— Да сдохни ты! — рыкнул Глебов, переключаясь на одиночные, и тщательно прицелился.

Выстрел. Голова банкира дернулась, и ее содержимое выплеснулось на заднюю стенку стойки регистрации. Черепная коробка просто лопнула. Тело дернулось последний раз и обмякло, превратившись в груду мяса и дорогой ткани. Наступила секундная тишина, звенящая после грохота стрельбы.

Сергей тяжело дышал. Он схватил Олесю за плечо, встряхнул. Она