Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Иди сюда, дура ты! — гаркнул он ей в лицо, перекрикивая шум в ушах. — Чего упираешься! Жить хочешь?

— Я… Я… Он…

Она не могла связать нормально двух слов, глядя на то, что осталось от Евгения Билана.

— Нет его больше! Всё! Да куда ты поднимаешь своё платье! Оно в крови! С ума сошла? Оставь говорю!

В этот момент краем глаза Степанов заметил движение справа. Тот самый мужчина в спортивном костюме, которому Билан выгрыз щеку, зашевелился. Он поднимался медленно, шатаясь, как пьяный. Половина его лица представляла собой рваную рану, из которой толчками выходила кровь, но он не кричал. Он молчал.

Вдруг он резко выпрямился и побежал. Не к выходу, а вглубь зала, туда, где забилась в угол группа перепуганных туристов. Он мчался, громко, жутко начиная завывать, и этот вой переходил в рычание. Кровь летела с него брызгами.

— Остановить его! — рявкнул Степанов, по-прежнему удерживая трясущуюся Хромову одной рукой, а второй направляя автомат в сторону беглеца. Стрелять он не мог. Слишком много людей на линии огня.

— Он живой?

— Да чёрт его знает! Вроде бы пока да!

Глебов среагировал мгновенно. Сержант, ругаясь сквозь зубы, бросился наперерез.

— С дороги! — орал он, грубо распихивая людей локтями, сбивая с ног тех, кто замешкался. — В сторону! Всем в сторону!

Укушенный был быстр, но Глебов был зол. Аркадий нагнал его у багажной ленты, прыгнул, как регбист, сбивая зараженного с ног. Они покатились по полу.

— Сука! — прохрипел Глебов.

Заражённый обладал нечеловеческой силой. Лежа на спине, он брыкался так, что подбрасывал стокилограмового спецназовца в бронежилете. Он тянулся зубами к шее полицейского, клацая челюстями в сантиметре от открытой кожи над воротником.

«Мертвец, все-таки, — подумалось Степанову. — Но как же всё быстро произошло».

— Юра! — заорал Глебов, пытаясь заломить скользкую от крови руку мертвеца.

Донской уже бежал на помощь. Он подлетел, с размаху ударил зараженного ботинком по ребрам, выбивая воздух, если он ему был нужен, и навалился сверху, прижимая вторую руку к полу коленом.

— Да он живой! — заорал полицейский. — Походу просто обезумел!

— Да насрать! Крути его! В браслеты!

Щелкнули наручники. Укушенный продолжал выть и извиваться, биться затылком о пол, пытаясь укусить хоть кого-то, хоть собственный язык. Он плевался и грязно ругался, понимая, что вскоре станет мертвецом.

— Готов, — выдохнул полицейский, поднимаясь и вытирая пот со лба.

На его рукаве осталась чужая кровь.

— Какой брыкливый.

Степанов быстро осмотрел зал. Первый врач, которого укусили за руку, сидел на полу в окружении коллег. Он был бледен как полотно, баюкал раздробленную кисть, но бежать никуда не собирался. Его коллеги, похоже, уже поняли, что дело плохо, и держались на расстоянии, хотя и не бросали его. Один из медиков в защите накладывал жгут выше локтя. Руки у него тряслись.

— Срочно вызывайте сюда лабораторию! — крикнул Степанов в сторону медиков. — И усиленный наряд с «тяжелыми»! Пусть тащат контейнеры!

Он снова поднес рацию к лицу:

— «База», периметр герметичен?

— Так точно, «Гранит». Двери заблокированы. Рольставни опущены. Снаружи выставлено оцепление. Никто не выйдет.

Степанов опустил рацию и обвел взглядом зал аэропорта.

«Только карантина мне здесь не хватало, — пронеслась в голове мрачная мысль. — Блин, попил пивка».

Картина была удручающей. Огромный зал, залитый холодным белым светом, превратился в ловушку. Люди жались к стенам, сбивались в кучи, как испуганные овцы. Кто-то плакал навзрыд, кто-то истерично кричал в телефон, пытаясь дозвониться родным, но сеть, похоже, уже глушили или она легла от перегрузки.

На полу валялись брошенные вещи, чемоданы с яркими бирками, пакеты из дьюти-фри, детские игрушки. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пороха, крови, пота и страха. В центре этого натюрморта лежало тело банкира с разнесенной головой, а чуть поодаль, пристегнутый наручниками к металлической скамье, бился и выл окровавленный мужчина.

Полуголая Олеся, дрожа всем телом, прижималась к боку Степанова, словно ища защиты у того, кто только что чуть не свернул ей шею. Сергей, не глядя, стянул с себя разгрузку, оставшись в бронежилете, снял форменную куртку и накинул ей на плечи. Она тут же закуталась в неё, пряча лицо в жесткий воротник, пахнущий мужским потом и оружейным маслом.

Степанов посмотрел на массивные стеклянные двери выхода. За ними, на улице, виднелись мигалки подъезжающих машин скорой помощи и полиции. Но двери были закрыты.

Они были заперты. Не для того, чтобы не впустить кого-то снаружи. А для того, чтобы не выпустить их. Степанов понял это с пугающей ясностью. Теперь они все, он, его парни, эта глупая девка, врачи, сотни туристов, были в одной банке с пауком. И паук был голоден.

— Аркаша, Виталий, — тихо позвал он. — Проверьте патроны. И держите народ подальше от тех двоих. Если кто дернется или начнет кашлять…

Он не договорил. Парни и так все поняли. Ларцев молча щелкнул сдвоенным магазином, проверяя сцепку. Глебов вытер окровавленные руки о штаны.

Игра изменилась. Теперь это была не служба. Это было выживание.

***

Грохот армейских ботинок заглушил последние отголоски паники. Двери терминала, наконец, распахнулись, но не для того, чтобы выпустить людей, а чтобы впустить новых игроков.

В зал ворвались люди в костюмах полной биологической защиты, желтых, раздутых, с зеркальными забралами, скрывающими лица. Они двигались слаженно, как муравьи, повинующиеся невидимому сигналу.

«Прямо космонавты» — мелькнуло в голове у Степанова.

За ними, держа периметр под прицелом, входили бойцы спецназа ФСБ. Их лица тоже были скрыты противогазами, а лазерные целеуказатели шарили по толпе, выискивая малейшие признаки агрессии.

Группа зачистки работала с пугающей эффективностью. К Степанову и его парням подскочили двое в желтых костюмах, жестами приказывая отойти. Они буквально залили пространство вокруг трупа Билана какой-то едкой, шипящей пеной из ранцевых распылителей. Кровь на полу, смешиваясь с химикатом, меняла цвет на буро-зеленый и сворачивалась.

Укушенного мужчину, который все еще бился в конвульсиях, пристегнутый к скамье, и медика с раздробленной рукой даже не пытались лечить. Их просто зафиксировали на специальных герметичных носилках-капсулах.

— Куда вы их? — хрипло спросил Донской, провожая взглядом пластиковый кокон, внутри которого беззвучно кричал врач.

Ему никто не ответил. Люди в костюмах работали молча, общаясь только жестами. Носилки погрузили на тележки и увезли в служебные коридоры, исчезнув в неизвестности. Степанов нутром чуял: