Сага о кораблях - Энн Маккефри

Дыхание Микайи все еще было неровным, и она тяжело опиралась на кресло, однако на пилотское сиденье переместилась без чьей-либо помощи; протезы вновь подчинялись электрическим импульсам ее собственного мозга.

– Что я должна сделать?

– У меня остался всего один математический сопроцессор, – объяснила ей Нансия, – и мое навигационное оборудование не функционирует. Когда я включу двигатели, мы выйдем из петли расщепления и войдем в расширение того пространства, к которому окажемся ближе. Я попытаюсь поддерживать стабильный путь, но мне может потребоваться ваша помощь в навигации. Поскольку графический процессор не поврежден, я буду выдавать изображения ближайших подпространств. Держите руку на контрольной панели и указывайте мне направление каждого ответвления.

– Сделаю все, что смогу, – снова ответила Микайя.

Нансия заметила, что она положила на сенсорную панель руку-протез; вторая рука по-прежнему была уродливого багрового цвета, кончики пальцев распухли, под ногтями черные полумесяцы. Нансия помнила, что сказал Полион относительно гангрены. Насколько его гиперчипы ускорили метаболические процессы Микайи? «Доставить ее к врачу… но я не смогу это сделать, если кто-то не поможет мне выбраться из сингулярности… и мы не можем ждать, пока Фористер оправится от действия параяда».

А потом у Нансии не осталось энергии на беспокойство за Микайю и вообще на что бы то ни было, кроме волн трансформации, которые смыкались над ней, бросали и толкали ее через подпространства, деформировали ее корпус и всех, кто находился внутри… и еще на потоки расчетов, ускользающих от ее единственного процессора. Растерянная и задыхающаяся, Нансия ощущала, как твердая рука ведет ее вверх… во внешний мир. Нансия слепила последние числа в удобоваримую последовательность уравнений и прорвалась через хаос несчетных бесконечных подпространств в блаженную обыденность реального пространства.

Прежде чем она успела поблагодарить Микайю, плотный коммуникационный луч ударил в ее ослабевший центр связи.

– Так скоро вернулась, Эф-Эн? Что случилось? Я думал, ты направляешься на Центральные.

Это был Симеон, управляющий «мозг» базы Вега.

– У нас была небольшая проблема с вирусом, – ответила ему Нансия. – Вернулись… для ремонта.

Остальная история подождет до приватного разговора. Незачем будоражить всю галактику оповещением о том, что неизвестное количество компьютерных систем заражено шемалийскими гиперчипами.

– Теперь все под контролем?

– Можно сказать и так, – сухо согласилась Нансия, включая оставшиеся сенсоры и проверяя свое внутреннее состояние.

Половина процессоров сожжена, в пассажирском отсеке перекатываются спящие тела, три отпрыска Высших семей связаны кандальным полем и злы как черти, Фористер корчится от боли – когда мышцы обретают чувствительность после параяда, в них словно вонзают тысячи иголок, – а в кресле пилота сидит инвалид-генерал, та, благодаря кому Нансии удалось вообще вернуться в реальное пространство…

– Да, – сказала она Симеону. – Все под контролем.

Глава 18

В последующие дни, пока длился ремонт, Нансия начала понимать, насколько Калебу должна была быть ненавистна ситуация, когда он оказался на больничной койке, а Нансия с новым «мускулом» отправилась завершать задание, которое они начали вместе. Теперь сама Нансия была «выздоравливающей» и временно оказалась отстранена от дел. Для того чтобы защититься от проникающего эффекта воздействия гиперчипов Полиона, ей пришлось, по сути, искалечить себя и сделать огромные участки собственной системы неспособными к работе. А чтобы не дать запущенной им программе-«червю» вступить в контакт с другими гиперчипами сразу же, как корабль выйдет из сингулярности и снова получит доступ в Сеть, Нансия расправилась с собственной памятью, безжалостно отсекая целые секции банков памяти и операционных кодов.

– Это чудо, что ты смогла вернуться, – заявил ей Симеон, «мозг» базы Вега. – И ты не улетишь отсюда, пока не пройдешь самый тщательный осмотр и ремонт. Это не мои распоряжения, это приказ, переданный лучом из КС. Так что никаких споров!

– Я и не собиралась спорить, – отозвалась Нансия с непривычной для нее покорностью.

На самом деле после стресса, вызванного затянувшимся пребыванием в сингулярности и последующим возвращением на одной трети энергии, она хотела только одного: остаться на орбите вокруг базы Вега и смотреть на вращающиеся вокруг звезды.

Или, по крайней мере, так Нансия говорила себе. Она была ранена, она устала, и она не готова к ответственной задаче по доставке заключенных и свидетелей обратно на Центральные для судебного процесса. Гораздо разумнее записать ее показания на инфокристалл и отослать на новеньком сверкающем корабле курьерской службы, который прибыл, чтобы забрать всех остальных.

– Я буду скучать по тебе, – сказал Фористер, – но ты скоро вернешься к работе, Нансия. А если учесть, с какой скоростью вершатся дела на Центральных, то ты, вероятно, прилетишь задолго до того, как суд будет закончен. А если нет… – Он взвесил на ладони сверкающий мегакристалл, – …для восстановления законности кристалл ничем не хуже, чем твое личное присутствие. Ты скопировала сюда записи всего, что происходило на борту, и всего, что ты воспринимала через комм-клипсы, верно? Должно быть, это самая полная – и самая ужасная – запись, которая когда-либо попадала нам в руки.

– Она… возможно, не настолько полная, как вы ожидаете, – призналась Нансия. – Ты же знаешь, у меня разрушена часть памяти.

– Да, я знаю. Но твое личное присутствие в суде – то есть я хочу сказать, через комм-клипсу – в этом случае ничего не изменит, так? Если часть твоих банков данных погибла, то при перекрестном допросе она ведь не восстановится.

Это, по мнению Нансии, было в достаточной степени правдой, и, если бы единственной причиной пробелов в записи были повреждения, нанесенные ее банкам памяти, не было бы никакого смысла подвергать ее перекрестному допросу. Но это был вопрос, который она ни с кем не желала обсуждать. Нансия попрощалась с Фористером, кое-как обуздала горечь одиночества, которую ощутила, когда новенький корабль КС отбыл, и вернулась к созерцанию звезд Веганского подпространства. Звезды успокаивали; яркие и прохладные, они складывались в неизменные узоры, знакомые Нансии, словно… словно…

Она обнаружила, что больше не «помнит» названий созвездий, видимых в подпространстве Веги. Нансия никогда не проводила в этом подпространстве достаточно много времени, чтобы вид звездного неба запечатлелся в ее человеческой памяти; а навигационные карты, на которые она полагалась, были стерты. Точно так же, как таблицы точек сингулярности, алгоритмы расщепления, записи капеллианской музыки…

– Ты знаешь, я сожалею о том, что смеялась над мягкокожими, – задумчиво призналась Нансия Симеону, пока техники хлопотали по всему кораблю, убирая оплавленные комки, некогда бывшие гиперчипами, восстанавливая соединения и сенсоры, встраивая новые, пока еще пустые, банки памяти, в которые можно будет загрузить информацию, которую Нансия затребует. – Я никогда не осознавала, насколько они уязвимы, ведь им приходится полагаться лишь на те навыки и сведения, которые хранятся в их органическом мозге.

– Нехорошо смеяться над теми, кто чем-то обделен по сравнению с тобой, – угрюмо согласился Симеон. – Я верю, что это был полезный урок для тебя, юная Эф-Эн. Ты хочешь, чтобы я помог тебе подготовить