Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Да, пожалуйста, – попросила Нансия, – и еще… – она вспомнила, как злилась, слушая разговоры медтехников Саммерлендской клиники, занимавшихся лечением Калеба, – как ты думаешь, я могу получить классическое образование? Словари и синтаксис латыни и греческого языка…

– Я закажу Классический Кристалл Лёба, – сказал Симеон. – Там двадцать шесть языков Старой Земли плюс вся основная литература.

– И еще… – Нансии не хотелось слишком залезать в долги… – медицинскую литературу? Фармакология, внутренние органы и хирургия…

– Стандартный набор должен быть на любом корабле, который попадает в такие неприятности, какие были у тебя, – поддержал ее Симеон.

– Да, но смогу ли я его получить? Я потеряла некоторые расчетные данные и не знаю, в каком состоянии мой кредит в курьерской службе…

Симеон был в этот момент ближе к тому, чтобы рассмеяться, чем за все время, пока Нансия была с ним знакома.

– Поверь мне, Эф-Эн, премия за последнюю работу плюс страховая выплата покроют все излишки, какие ты захочешь затребовать, и к тому же сильно сократят твой путь к выплате долга Лабораторной школе. Выполни еще парочку таких же, и будешь свободной женщиной, безо всяких долгов. На самом деле, – задумчиво добавил он, – я не понимаю, почему ты должна платить за классический и медицинский кристаллы. Я просто внесу их в список для замены памяти, который будет направлен на Центральные…

– Нет, – твердо возразила Нансия. – Именно так все и начинается.

– Начинается что?

– Ты знаешь. Дарнел. Полион. Все.

– А-а. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но это серая область, знаешь ли…

– Только не для дома Перес и-де Грас, – ответила Нансия. – Я куплю кристаллы дополнительных навыков сама, из своей премии. Судя по цифрам, которые ты передал, мне более чем хватит на честную оплату этих «излишков» и на любые другие расходы, которые я могу придумать во время этого простоя.

Однако этот разговор состоялся до того, как Нансия обнаружила статью расхода, сократившую ее бюджет до предела.

Ремонт Нансии был почти закончен, когда Калеб, ходивший уже без костылей и еще более мускулистый, нежели прежде, прибыл на базу Вега и затребовал разрешения подняться на борт. Нансия вскрикнула от радости, когда загорелый, подтянутый молодой человек вышел из шлюза.

– Боже, Калеб, ты выглядишь так, словно не болел ни единого дня в своей жизни!

– В Саммерлендской клинике почти нечего делать, – небрежно ответил Калеб. – Грех было зря тратить время; я по многу часов проводил в залах физиотерапии, пока врачи наконец не провели все проверки и не объявили, что я снова пригоден к службе. Каково наше следующее задание?

– Наше?

– Ты ведь не думала, что я тебя брошу? В мое отсутствие, Нансия, ты вынесла несколько неверных суждений, но ничего такого, что нельзя было бы исправить. В сущности, – добавил Калеб, окинув взглядом блистающее убранство внутренних помещений, откуда наконец удалили все следы коричнево-лиловой раскраски «Перевозок ОГ», – похоже, ремонт почти завершен.

– Ремонт завершен, но, Калеб, я… я работаю теперь с другим напарником, Фористером, – сказала Нансия.

При этих словах она почувствовала себя виноватой. Наверное, Калеб решит, что она отвергает его. Но это же чистая правда. Ее позывной теперь FN-935, не KN.

– Временное назначение, – отмахнулся Калеб. – Теперь, когда я снова признан годным к службе, Фористер может возвращаться в свой комфортабельный кабинет. Ему нет больше необходимости тратить силы на выполнение задач, к которым он не готов. Взять хотя бы эту катастрофу. Ты не виновата, Нансия, ты очень молода и неопытна, но даже ты должна понять, что все было сделано неправильно. Если…

Пока Калеб бесцеремонно объяснял, какие ошибки сделал Фористер и каким образом он, Калеб, мог бы сделать все гораздо лучше – «ну конечно, задним умом все крепки», – Нансия пыталась справиться с новым, совершенно незнакомым ей ощущением.

– Симеон, – направленным лучом обратилась она к управляющему мозгу, – есть ли какие-то неполадки в моих восстановленных контурах? Мои сенсоры показывают повышение температуры и электропроводимости, к тому же я улавливаю странное жужжание в некоторых слуховых контурах.

Управляющий мозг Веги ответил после недолгой паузы.

– Потрясающе! – просигналил он, пока Калеб продолжал разглагольствовать. – Твои синаптические связи улавливают прямые эмоциональные сигналы. Какое неожиданное сочетание – этого никак нельзя было ожидать. Должно быть, ты что-то сделала с собой, пока боролась с шемалийской программой-«червем».

– О чем ты говоришь? Это опасно? Как это починить? – паниковала Нансия.

Симеон передал по аудиосвязи смешок, прервавший Калеба на полуфразе.

– Что это? Центр пытается с нами связаться?

– Нет, просто… сообщение от одного из ремонтников, – нашлась Нансия. – Так что ты говоришь?

– Ну, постарайся, чтобы больше такого не было, – раздраженно продолжил Калеб. – Мы должны прояснить наши с тобой отношения на будущее, Нансия. Это, несомненно, куда более важный вопрос, чем мелкая болтовня относительно твоего ремонта. Теперь слушай. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой за прошлое.

– А почему я должна чувствовать себя виноватой? – изумилась Нансия. – А, потому что я не сообщила о разговорах, которые происходили у меня на борту во время моего первого рейса, и не остановила этих юных преступников прежде, чем они что-либо смогли учинить? Ну да, я виновата. Это была большая ошибка.

Но ведь именно Калеб подтолкнул ее к этой ошибке.

– Я совсем не это имел в виду! Ты действовала совершенно правильно, сохранив те разговоры в тайне. Я имею в виду, как ты носилась по всей системе Ньота, собирая ложные свидетельства, притворяясь тем, чем ты не являешься, поощряя утечку поставок ПТП на Ангалии, будучи вовлечена в различного рода жестокости и связавшись с весьма сомнительными людьми…

– Симеон, я чувствую, что перегреваюсь. Можешь ли ты прислать техника, чтобы он исправил мои контуры?

– Здесь нечего исправлять, Нансия, однако Лабораторная школа наверняка захочет узнать, как тебе удалось этого достичь. Вкратце говоря, ты создала петлю обратной связи между своим человеческим мозгом и кораблем – связь, которая несет не только мыслительные и двигательные, но также и эмоциональные импульсы.

– Ты хочешь сказать…

– Ты стала больше похожа на мягкокожего, Нансия, чем остальные капсульники. Вернее сказать, больше похожа на человека. Ты злишься, и это проявляется в твоих контурах. Тело нагревается, в ушах звенит, дыхание учащается, топливо расходуется интенсивнее – да, я сказал бы, что ты в ярости. И не без причины. Ты переросла этого добродетельного зануду, Нансия. Интересно, скоро ли ты заткнешь его и вышвырнешь вон?

– …но ты была сбита с толку, да и я сам несу часть вины за то, что позволил тебе убедить меня, вопреки моим убеждениям, сделать первый ложный шаг по ведущему в пропасть пути обмана, – закончил фразу Калеб, для которого разговор между Симеоном и Нансией, уложившийся в долю секунды, был за гранью восприятия. – Теперь ты видишь, к чему могут привести подобные вещи, и я уверен, что больше ты таких ошибок не допустишь. И