Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

и двух секунд! Меня смело ураганом и насадило на какие-то крючья. Очень больно, между прочим, несмотря на параллельное измерение! И никто не утешал, когда я оттуда вернулся. Тело вернулось совершенно целым, а боль осталась, словно от изодранного в клочья. И никакое самолечение не помогало, потому, что лечить-то было нечего.

В конце первого же дня обучения меня ждал ещё один сюрприз. Когда у меня голова горела от переполнявших меня новых знаний, Веста внезапно сказала:

- Ты устал. Тебе нужен отдых. Лучший отдых – это смена занятий. Поэтому, от умственных упражнений перейдём к физическим. Я думаю… да, пожалуй, четвёртый подвиг Геракла – поимка Керинейской лани!

И я очутился неизвестно где, совершенно голый, с одним дротиком в руках и без капли магии! А в двух шагах от меня пугливо отпрыгнула в сторону лань с золотыми рогами. Моя будущая добыча.

- Ми-ну-точ-ку! – смятенно подумал я, – Геракл гонял лань по всей Африке, да, так и не смог её поймать, пока не подранил стрелой! А я – не Геракл. И лука со стрелами у меня нет. Да и некогда мне по Африкам бегать! Но, Веста полагает, что я справлюсь? И, судя по всему, справлюсь легко? Как?!

Я сел и задумался. Потом огляделся. Саванна. Златорогая лань весело скакала по травянистому полю, а я думал.

Ага! Саванна! И, похоже, период засухи. Трава, хоть и есть, но уже слегка пожухла. Дело в том, что в саваннах период засухи периодически сменяется периодом дождей. Но, здесь до периода дождей, похоже, ещё ждать да ждать. Тогда… я вскочил. Мне не нужен дротик! Мне нужен нож! Я внимательно посмотрел на своё оружие. Я так и знал! Наконечник дротика представлял собой металлическое четырёхгранное, сплющенное остриё, плотно примотанное к древку. Я подошёл к ближайшему дереву, сунул своё оружие в развилку ветвей и с хрустом обломил древко до размера ручки ножа. Отлично! Теперь у меня в руках был четырёхгранный, сплющенный нож. Где-то я видел… ага, вот оно, тыквенное дерево! Кресценция! Оно же калебасовое. Замечательно!

Я срезал три тыквы и с великим тщанием вырезал из них три калебаса. Ну, или в просторечии, три тыквенные фляги. Вот где пригодился нож! Между прочим, это нелегко, если без предварительной подготовки. Но, у меня получилось. Так! Теперь – осмотреть окрестности! И, пока калебасы сушились, я отправился бегом по широкому кругу вокруг златорогой лани. Чтобы, ни в коем случае, не спугнуть. Я не Геракл, чтобы за испуганной ланью гоняться!

Почти целый день я провёл бегая. Ой, спасибо Попугаю, с его суточным бегом! Теперь я это умею! Результат разведки обнадёживал. С моей стороны бил чистый и прозрачный родник, со стороны противоположной протекала жёлтая, медленная река. Уж, не Нил ли? А, какая разница? Для меня это не имеет значения!

Закончив широкий круг бега, там, где я его начал, я ободрал с тыквенного дерева лиановые поросли и принялся вить из них верёвку. А из верёвки, в свою очередь – сеть.

Сеть я раскинул возле родника, насторожив её, вроде силка. А сам наполнил калебасы водой, пристроил их на импровизированный пояс, свитый из тех же лиан, и по дуге перебежал на противоположную сторону, аккуратно обежав лань, чтобы не потревожить её. Лань хрупала траву и не обращала на меня внимания.

Расчёт мой был прост. Если лань живая – ей непременно нужна вода. Неважно, прямо сейчас, или через два часа. Или через сутки. Главное – нужна! Моя задача – не подпустить её к жёлтой реке. Ни под каким видом. Пусть ищет альтернативные источники! Здесь он один. И на подходе к нему подготовлена сеть! Приходите, милые, златорогие антилопы, мы ждём вас!

Нет, на самом деле это было нелегко. Я мотался вдоль реки, как оглашенный. Лань тоже. Она нипочём не хотела идти к роднику, очевидно, чувствуя запах человека и оттого опасаясь. Я же не пускал её к реке, отпугивая криками и комьями земли. Лань отбегала, тревожно поводя ушами, и снова бросалась к реке в другом месте. А я – за ней. Лань снова отбегала, блестя золотыми рогами.

У меня было преимущество. Три калебаса с водой – разве это не преимущество? Я периодически смачивал губы водой, а иногда делал глоток-другой. Много пить нельзя. Отяжелеешь и лань прорвётся к вожделенной влаге. И, начинай тогда всё сначала. У меня, что, других дел нету?

Ночью стало хуже. Приходилось напряжённо прислушиваться к стуку копыт и бежать на звук, крича и размахивая руками. Я уже догадался, что Веста оставила здесь только двоих живых существ, меня и треклятую лань, поэтому других диких зверей не боялся. Легче стало, когда выглянула полная луна. Золотые рога лани заблестели в призрачном свете, выдавая свою хозяйку.

К утру стало ясно, что лань устала. Она уже не так резво отскакивала от меня, а отскочив, не убегала вдаль, а долго стояла на одном месте, тревожно вглядываясь в меня как во врага. Я, между прочим, тоже устал. Но у меня остались два калебаса!

Лань отправилась закусить травкой. На этот раз я решил её потревожить и на поле. В надежде, что усталая лань далеко не убежит. Эх, было бы нас, хотя бы человек десять, мы бы загнали подлую зверюгу в сеть ещё прошлым утром. Встали бы в виде дуги и загнали бы криками и камнями. Но, увы и ах, я был один.

Мой расчёт оправдался. Лань отбегала недалеко, после того, как я кидал в неё всем, чем попало. И присматривалась, нельзя ли шмыгнуть мимо меня к речке. Я тоже следил за тем, чтобы я всегда находился между ланью и водопоем. Несколько раз подлая животина предпринимала попытку прорваться к реке, обежав меня, то с одной, то с другой стороны. Но, я был бдителен и не позволял ей этого. К вечеру у лани дрожали ноги, а голова свешивалась почти до колен. А у меня остался только один калебас с водой.

Темнота, вновь, как и вчера, упала внезапно. Вот, вроде бы, только что было совсем светло, а вот уже не видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Лань, очевидно, своим звериным инстинктом догадалась, что с наскока ей к воде не пробраться, и пыталась теперь прокрасться тихонько. Как хорошо, что земля была плотная и утоптанная! Мне всё же удавалось услышать её топоток. И отогнать. А потом вновь вышла луна и стало легче. Носить на себе золотые рога – это минус