Леди пепла - Мелисса Рёрих

В одном Аларик прав. Переход власти был бы гораздо более щадящим, женись Каллан на Веде. План заключался в том, чтобы в конечном итоге убить Каллана, когда пройдет достаточно времени. Затем Веда посадила бы на трон своего брата, объявив, что сама ничего не смыслит в управлении королевством. Это, конечно, также вызвало бы определенное недовольство и сопротивление, но Аларик и в этом случае бы обо всем позаботился.

Вину списали на фейри. Не на всех, а только на вероломный северный Двор Огня при содействии южного Двора Воды. Однако люди теперь страшились всех фейри, в том числе и подданных Талвин, несмотря на то, что королева фейри восточных Дворов была объявлена их союзницей. Несмотря на то, что она уничтожила принца Огня в отместку за убийство короля и королевы Виндонеля. Люди слишком долго не доверяли фейри, считая, что от них все беды.

Все из-за Великой войны.

Из-за Авонлеи.

Талвин сидела за столом в апартаментах замка в Бейлорине, разложив перед собой амулеты. Аларик не хотел, чтобы их уносили из земель смертных, поэтому ей приходилось работать над изменением их формы здесь, а не в Белых Залах. Тарек оставался с ней каждую ночь, а днем уходил выполнять поручения. Талвин принимала участие во многих встречах, но знала, что есть и другие, которые проходят без нее.

В конце концов, в своем королевстве она делала то же самое, засиживаясь далеко за полночь с Азраилом и Эштин после того, как отбывали остальные королевское особы.

Отныне ей не нужно об этом беспокоиться. Она узнала, что крылатые создания, с которыми они с Азраилом сражались, называются серафимами и что их очень много. Гораздо больше, чем она могла предположить. Они попадали в их мир через прорехи в духовных плоскостях, у одной из которых она оказалась вместе со Скарлетт. Для того, чтобы сюда проникнуть, требовалось сочетание магии крови и мараанских даров.

В каждом королевстве смертных имелось по нескольку таких разрывов. Были они и на территории детей ночи. Следующим объектом внимания мараанских лордов стали земли фейри. Талвин согласилась впустить их при условии, что ни в одном из Дворов не пострадает ни один ее невинный подданный. Аларик лично заверил, что все делается исключительно для того, чтобы заставить Скарлетт пропустить их в Авонлею. Мараанские лорды собирали армию, намереваясь выступить против Авонлеи. Аларик пообещал бросить к ногам Талвин голову короля Авонлеи. Иное ее не заботило.

– Этот найтстоун совсем другой, – ответила она. Стоящий у нее за спиной Тарек провел пальцами по ее щеке. – Я много раз изменяла материю и энергию, но он плотнее. Тверже. Более стойкий.

– У тебя все получится, – мягко заверил Тарек, скользя пальцами по ее горлу, ключицам. – Твоя матушка не возложила бы на тебя эту задачу, если бы не верила, что ты с ней справишься.

– Что ты здесь делаешь? Ведь уже утро, – спросила она.

Как правило, Тарек уходил до того, как она просыпалась, и возвращался в полдень к обеду, после которого оба отправлялись на встречу с лордами и получали информацию о текущих событиях.

– Сегодня утром мне нечем было заняться, вот и решил тебя проведать, – пояснил Тарек, протягивая руку, чтобы взять один из амулетов. При его словах в ее груди что-то затрепетало, но так же быстро угасло, стоило ему продолжить: – Что ты намерена делать со Дворами?

– В смысле – что я намерена с ними делать? Я буду ими править, как и последние несколько десятилетий, – резко ответила Талвин, возвращая внимание к амулетам.

Она взяла в руки свой, взвесила в ладони прохладный металл. Он никогда не нагревался, всегда оставался холодным на ощупь.

– Да, но теперь стало на несколько королевских особ меньше, – будничным тоном заметил Тарек. Слишком будничным. Талвин напряглась, а он продолжил как ни в чем не бывало: – Когда мы войдем во Дворы Огня и Воды, Аларик не оставит в живых королевских особ, если они откажутся перейти на нашу сторону. Опять же, полагаю, беспокоиться стоит только о Дрейсе, – добавил он, по-видимому, размышляя вслух. – Знаю, ты не захочешь, чтобы ими правил авонлеец, да и Аларик не позволит Скарлетт сохранить престол. У него… другие планы на нее.

– Какие же? – спросила Талвин, стараясь не выдать владеющего ею раздражения, но не смогла.

– Он не раскроет их тебе, пока не согласишься принять кровные узы.

Их предлагали Талвин уже три раза. То, что связывало Тарека и Тень Смерти с мараанами. В частности, с Алариком. Ей сказали, что эти узы обеспечат максимальную защиту и безоговорочную преданность обеих сторон друг другу. Так, во всяком случае, уверял Тарек, но Талвин все равно не чувствовала себя убежденной. Облеченные в красивые слова заверения представлялись слишком… удобными. А Талвин давным-давно поняла, что все хорошее и прекрасное в ее жизни надолго не задерживается. Судьбы не сочли ее достойной того, чтобы подарить что-то настолько ценное. Красивые вещи всегда доставались высокой ценой. Нужно понять, сколько именно придется заплатить.

Но оно никогда того не стоило.

Проигнорировав заверения Тарека о кровных узах, Талвин сказала:

– Аларик заверил, что невинные не пострадают.

– Ты правда веришь, что принц Дрейс добровольно впустит нас в свой Двор? Что Сайрус, Элиза и Рейнер не будут сражаться против нас? Они-то уж точно на своих постах не останутся, Талвин.

Она швырнула на стол амулет, который держала в руках, и, откинувшись на спинку стула, подняла на Тарека глаза.

– Вот зачем ты на самом деле здесь? Чтобы узнать о моих планах относительно Дворов?

Тарек пожал плечами.

– Это то, что необходимо обсудить. И сейчас, похоже, самое подходящее время.

Талвин так сильно сжала челюсти, что стало больно.

– Дворы – это моя и больше ничья зона ответственности.

– Никто и не пытается отнять их у тебя, Лунный Цветок, – мягко заверил Тарек. – Но мы должны знать, чего ожидать, чтобы все действовали заодно.

– Им предложат выбор: поддержать нас или отречься, – сказала она.

– Талвин, Аларик не оставит их в живых, если они не присоединятся к нашему делу.

– Не ему решать.

– Он не станет рисковать, сохраняя им жизни, чтобы они организовали тайное восстание, изыскали способы работать против него и мешать его усилиям. Он слишком долго ждал. Для милосердия не будет места. Больше нет, – объявил Тарек.

– Это мои Дворы, а не его, – повторила Талвин, поднимаясь на ноги, чтобы больше не смотреть на Тарека снизу вверх.