Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

— Я ваш должник, — продолжил парень. — На всю жизнь. Если вам когда-нибудь что-то понадобится… что угодно… я сделаю. Клянусь.

Благодарность. Искренняя, глубокая, всепоглощающая, идущая из самой глубины души. Золотистое сияние в его ауре, яркое, как маленькое солнце, направленное прямо на меня. И такое же сияние в ауре его матери, стоящей рядом.

Сейчас хлынет. Процентов двадцать, не меньше. Может, двадцать пять, если повезёт. Как раз то, что нужно.

Я внутренне расслабился, готовясь принять волну Живы, открывая Сосуд для притока энергии.

Да-да, пожалуйста, не стоит благодарности, обращайтесь ещё…

Секунда прошла. Две. Три. Пять. Десять.

Благодарность была. Эмоции были. Золотистое сияние в ауре парня и его матери было настолько ярким, что я мог бы читать при нём книгу в полной темноте.

А притока Живы не было.

Я нахмурился, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Сосуд Живы, тот невидимый резервуар внутри меня, который наполнялся каждый раз, когда я спасал жизнь, молчал. Пустота. Тишина. Как будто кто-то перекрыл кран.

Что за тьма? Может, задержка? Иногда энергия приходила не сразу, а через несколько минут, когда благодарность «созревала» до нужной интенсивности, когда эмоции достигали пика. Я решил подождать.

— Вам нужно отдыхать, — сказал я парню, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая нарастающего беспокойства. — Восстановление после такой операции займёт время. Несколько недель минимум. Слушайте врачей, принимайте лекарства, не пытайтесь встать раньше, чем разрешат.

— Вы ещё придёте? — он спросил с надеждой, цепляясь за меня взглядом.

— Возможно.

Его мать снова обняла меня, бормоча слова благодарности. Я терпеливо стоял, позволяя ей излить эмоции, и ждал.

Ждал притока энергии.

Ждал привычного тепла, заполняющего Сосуд.

Ждал… Может, хоть от матери придет Жива…

Ничего.

Я попрощался, пообещав заглянуть завтра, и вышел из палаты, чувствуя на спине их благодарные взгляды. Прошёл по коридору, свернул за угол, нашёл пустой кабинет — какой-то процедурный, судя по стеклянным шкафам с медикаментами — и закрыл за собой дверь.

Сел на стул, привалившись спиной к стене.

Закрыл глаза. Сосредоточился на внутренних ощущениях.

Сосуд Живы.

Я мысленно «заглянул» в него, проверяя уровень энергии.

Один процент. Может, один и три десятых.

Ни единой капли не добавилось.

Я открыл глаза, чувствуя, как холодок пробегает по спине, как волосы на затылке встают дыбом.

Это было просто невозможно.

Глава 6

Пустой процедурный кабинет городской больницы номер семь стал моей личной камерой для приговорённых.

Я уставился на свои руки, всё ещё помнившие тепло чужой крови. Эти руки только что творили чудо. Настоящее, медицинское чудо, которое заставило целую хирургическую бригаду смотреть на меня как на посланника небес.

И всё это оказалось бесполезным. Почему?

Нюхль сидел на моём колене, его костяной хвост нервно постукивал по ткани брюк. Он чувствовал моё состояние. Чувствовал, что что-то пошло не так.

Я начал прокручивать в голове последние случаи, когда Сосуд наполнялся. Методично, как врач анализирует историю болезни, выискивая закономерности в хаосе симптомов. Где-то должна была быть логика. Проклятие, каким бы древним и непостижимым оно ни было, работало по правилам. Всегда работало.

Значит, правила изменились.

Барон Долгоруков. Исполнение заветной мечты. Это не совсем магия, но событие, меняющее судьбу.

Анна. Спасение от «Семени Тьмы». Чистая магия. И беременность…

Призраки на кладбище. Упокоение душ, уничтожение воронки. Чистая некромантия.

Пациент с ножевым. Обычная медицина.

Я замер, осознавая закономерность, которая проступала сквозь хаос воспоминаний.

Все эти случаи… ни один из них не был медициной в чистом виде. Ну, кроме последнего.

О, тьма.

Понимание накрыло меня, как ведро ледяной воды в жаркий день. Только вот день был не жарким, а смертельно холодным.

Проклятие. Оно не сломалось. Оно эволюционировало. Повысило ставки вместе со мной, подстроившись под мой новый уровень силы, как паразит, который растёт вместе с хозяином.

Я перешёл на следующую ступень могущества, поглотив энергию воронки. И теперь проклятие требовало более «качественной» пищи. Спасение от ножевого ранения или инфаркта миокарда было для него теперь чем-то вроде пустых калорий. Жвачки без питательной ценности.

Ему нужны были души, спасённые от сверхъестественного.

Мать моя некромантка. Вот это поворот.

Я проверил Сосуд ещё раз, хотя прекрасно знал, что увижу. Один процент. Край пропасти, за которым начиналось падение в бездну.

Мир вокруг начал слегка плыть. Контуры шкафов теряли чёткость, свет лампы казался слишком ярким и одновременно слишком тусклым. Классические признаки гипоксии мозга при критическом уровне Живы. Первые симптомы надвигающегося коллапса.

Я в ловушке. В обычной городской больнице, набитой пациентами от подвала до чердака. Сотни людей, страдающих от обычных болезней. Инфаркты, инсульты, переломы шейки бедра у старушек, аппендициты у студентов, пневмонии у бомжей. Язвы желудка, почечные колики, диабетические комы.

Ни одного проклятого. Ни одной жертвы магического воздействия. Ни одного человека, которого можно было бы спасти от сверхъестественного.

Я умру от банального истощения. Ирония, достойная лучших трагикомедий.

Нюхль на моём колене беспокойно заёрзал, издав тихий скрежет костей. Его пустые глазницы светились тусклым зелёным светом, и в этом свете я видел вопрос.

— Не знаю, — ответил я вслух, обращаясь к костяной ящерице, как к единственному собеседнику. — Пока не знаю. Но выясню.

Он щёлкнул челюстями, принимая ответ.

Нет. Подожди. Ещё не всё потеряно. Это больница. Большая городская больница, через которую каждый день проходят сотни людей со всей Москвы и области. Статистически, учитывая население города и процент магически одарённых, хотя бы один из них должен страдать от чего-то… необычного.

Психиатрия. Там всегда много интересного. Половина «голосов в голове» — это химический дисбаланс нейромедиаторов. Но вторая половина… иногда бывает чем-то совсем другим.

Я встал, опираясь рукой о стол, чтобы скрыть лёгкое головокружение. Мир качнулся, но я удержал равновесие. Некроманты не показывают слабость. Особенно когда вот-вот упадут.

Где-то вдалеке скрипела каталка, издавая звук, похожий на предсмертный хрип. Кто-то надрывно кашлял за закрытой дверью, и этот кашель был таким глубоким, таким мокрым, что я машинально поставил диагноз: пневмония, возможно, с абсцедированием — образованием гнойной полости в лёгком. Из ординаторской в конце коридора доносился приглушённый звук телевизора — какое-то ночное шоу с закадровым смехом.

Типичная ночь в типичной больнице. Для всех, кроме меня.

Я активировал некромантическое зрение, переключая восприятие на другой диапазон реальности, и мир изменился.

Стены поблёкли, став полупрозрачными, как будто кто-то убавил им непрозрачность в графическом редакторе. Зато ауры людей вспыхнули, как светлячки в ночном лесу.

Десятки, сотни маленьких огоньков,