Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Мельников ответил раньше, чем Вера придумала что сказать в ответ:

— Ольга Веселеновна хотела бы уже сегодня поселиться в доме Аграфены Матвеевны.

Вера посмотрела на паспорт, до сих пор лежавший рядом с нотариусом.

С момента прилета она хотела только одного: чтобы кто-нибудь, не связанный с Мельниковым, с Буровой и с Красноярском, назвал ее настоящим именем и спросил что-нибудь простое. Например, не замерзла ли она. Или есть ли у нее бронь в гостинице.

— Это ожидаемо, — кивнул Гольц.

Он не уточнил, действительно ли она этого хочет.

— Ключи у вас? — задал новый вопрос Мельников.

— Те, что Аграфена Матвеевна передала мне по акту.

— Остальные?

— Если остальные существуют, они будут указаны в ее описи имущества и найдутся в доме. Я отвечаю только за то, что принято на хранение.

Гольц поднялся и подошел к сейфу. Ввел код, повернул ключ, потом нажал что-то сбоку, под узкой металлической крышкой. Сейф открылся с маленькой задержкой, проверяя, достаточно ли оснований.

Нотариус достал металлическую коробку. Не старинную. Не красивую. Обычную серую коробку с потертым углом. Поставил на стол, открыл.

Внутри лежала связка ключей. Несколько современных, два длинных старых, один маленький плоский, электронный брелок и пластиковая бирка с выцветшим адресом.

Вера посмотрела на ключи. Они были слишком обычными. Такими открывают калитку, дверь, подсобку, шкаф с инструментами. Пока дом Аграфены Матвеевны оставался адресом в бумагах, его можно было держать на расстоянии. Связка ключей расстояние убирала. У дома появился вес, зубцы и холодный металл.

Гольц закрыл коробку и нажал на вызов селектора.

— Я поеду с вами.

Молодая женщина из его приемной принесла журнал. Вера расписалась еще раз — за получение ключей. Вторая подпись далась легче первой.

Когда они вышли из помещения офиса нотариуса, Кирилл стоял на тротуаре рядом с внедорожником. Он открыл для Гольца переднюю дверь автомобиля. Нотариус сел, поставив коробку с ключами на колени, и пристегнулся.

Вера дождалась, пока Кирилл откроет дверцу и для нее, и села на прежнее место. Мельников разместился слева.

— В «Сосны», — приказал адвокат водителю, когда тот взялся за руль. — К дому Аграфены Матвеевны.

Кирилл кивнул, не оборачиваясь, включил поворотник, и машина мягко тронулась от тротуара.

Глава 8

Всю дорогу Вера почти не отрывалась от окна. Первые несколько кварталов за тонированным стеклом внедорожника шли дома старого центра, потом застройка стала выше и плотнее. Светлые фасады сменились многоэтажками и торговыми центрами. Снег на проезжей части растаял, но лежал вдоль бордюров и на газонах — серый у дороги, белее под деревьями и у стен. Люди, втянув головы в воротники, обходили лужи, ждали автобусы, переходили улицы. Машины теснились вдоль тротуаров, занимали карманы, дворы и места, которые парковочными не были ни при каких обстоятельствах, кроме желания конкретного владельца.

Гольц сидел молча. Иногда Вера видела край его профиля, когда он поворачивался к своему окну. Мельников тоже не разговаривал. Машина останавливалась на светофорах, снова трогалась, и город продолжал идти мимо: жилые дома, парковки, остановки, люди в темных куртках. Ничего, что стоило бы запоминать отдельно.

Постепенно пространство начало меняться. Дорога стала шире, дома отступили. Между строениями появились длинные участки, занятые деревьями, откосами, гаражами и подъездными дорогами. Застройка по-прежнему оставалась городской, но уже не выглядела сплошной стеной. В одном месте за многоэтажками открылся склон с голыми деревьями и белыми пятнами снега, дальше снова пошли дома. Несколько раз дорога поднималась, и ближайшие крыши оказывались ниже.

Красноярск не становился красивее или хуже. Он просто менялся быстрее, чем Вера успевала привыкнуть.

Потом многоэтажных домов стало меньше. Они еще появлялись впереди и по сторонам, но между ними все чаще попадались частные дома, длинные заборы и большие незастроенные участки. Здесь снег сохранился лучше. На открытых местах уже проступала мокрая земля, зато в тени лежали широкие белые полосы, особенно под деревьями и вдоль оград.

Появились сосны. Сначала несколько высоких стволов среди голых берез и кустов. Потом еще несколько — за забором, на склоне, между домами.

Застройка снова ненадолго уплотнилась. Прошли несколько жилых домов, магазин, парковка, остановка. Потом дорога ушла дальше, и домов опять стало меньше. Теперь между отдельными участками оставалось больше земли, а сами дома все чаще стояли в глубине, за деревьями и длинными подъездными дорожками. Некоторые можно было рассмотреть целиком. От других были видны только крыша и верхние окна над оградой.

Затем сосен стало заметно больше. Теперь они стояли не отдельными деревьями, оставленными между постройками, а целыми группами. Дорога оставалась мокрой и чистой, но за ее краями начинался почти зимний пейзаж: темные стволы, белая земля, серое небо.

Когда между деревьями показался Енисей, Вера сначала увидела только воду. Потом открылся берег и часть противоположного склона. Здесь река не была зажата мостами и городской застройкой. Несколько секунд она лежала внизу широкой серой полосой, затем ее закрыли сосны и дома.

Дальше частная застройка стала еще реже. За высокими оградами стояли большие дома, но от дороги их часто почти не было видно. Сначала шли ворота, потом деревья, потом, уже в глубине участка, появлялся фасад или крыша. Между соседними въездами оставалось все больше расстояния.

В салоне ничего не происходило, что требовало бы внимания Веры, поэтому она продолжала смотреть в окно.

Машина прошла еще несколько поворотов. Остались дорога, большие участки, длинные высокие ограды, сосны и снег под ними.

Вскоре между соснами показался въезд. Дорога расширилась перед небольшим зданием охраны и снова сузилась за шлагбаумом. Кирилл сбросил скорость, опустил стекло. Охранник вышел из будки и наклонился к машине.

— Куда?

— К Буровой. Мельников, Гольц, Бурова.

Охранник посмотрел на планшет у себя в руке, потом скользнул взглядом по салону. Проверка заняла меньше минуты. Он вернулся к будке, шлагбаум поднялся, и внедорожник поехал дальше.

За КПП почти ничего не изменилось. Те же сосны, снег под ними, высокие ограды. Только дорога стала еще уже, ровнее и тише. По краям не было припаркованных машин, грязных сугробов и случайных съездов, снег был аккуратно убран с проезжей части и лежал между деревьями. Через равные промежутки стояли уличные фонари, пока еще не включенные.

Дома попадались редко. Порой над оградой появлялась крыша, часть второго этажа, широкое окно между соснами. Иногда за воротами виднелась уходящая в глубину дорожка, а самого дома не было видно вообще. Один участок сменялся другим без привычной городской суеты: никаких машин на обочине, открытых гаражей, людей у калиток. Только ворота, деревья и расстояние.

Поселок не выглядел пустым. За