За порогом снежного утра - Лилия Талипова

– Мы нашли его, Джулиан, мы сделали это, – произнесла я, не в силах сдержать слезы. Счастье и спокойствие проносились по телу. Я подошла к Джулиану, и мы согласно обнялись, а между нами, крепко прижатый, был маленький, дрожащий Расти.

Фейерверки продолжали светить, освещая все вокруг, и в этот момент лес не казался пугающим. Он был нашим – местом, где страх и отчаяние сменились радостью и надеждой.

– Я хочу отметить Новый год с семьей, в Бухаресте, – выпалил Джулиан, – и после всего произошедшего не знаю, как веселиться в праздник, если рядом не будет тебя.

Столько совпадений в жизни я еще не встречала – мужчина с золотистым, как моя Дасти, ретривером, родом из Румынии, откуда моя мать, встретившийся именно тогда, когда нужен был больше всего. Когда рядом не осталось ни души.

– Если честно, это будет самое безумное, что я скажу, – сквозь слезы прошептала я, – но после всего произошедшего я готова рвануть с тобой хоть на край света. Буквально. Перелет пятнадцать, а то и двадцать часов!

Джулиан замер, заглядывая в мои глаза, словно ища в них подтверждение, что я всерьез это сказала. Он не сразу отреагировал, казалось, висели между нами в ночном воздухе, словно свет фейерверков, которые продолжали разливаться в небе. Джулиан осторожно нагнулся ближе, и его дыхание смешалось с моим, когда он прошептал:

– Ты серьезно? Полетишь со мной?

Сердце, сжимавшееся от сомнений и страха, вдруг наполнилось бесконечной уверенностью. Все, что происходило за последние дни, привело нас к этому моменту.

– Моя мама будет на седьмом небе от счастья, увидев моего парня румыно-американского происхождения.

Джулиан аккуратно поднял руку, провел ею по моей щеке, и я накрыла его ладонь своей.

– Твоего парня? Буду чрезвычайно рад осчастливить ее, – тихо сказал он, и эти слова прозвучали как чертово обещание.

Джулиан приник ко мне. Казалось, что даже само время замедлилось, позволяя нам в полной мере ощутить каждое мгновение. Наши губы встретились – в этом поцелуе было все, что мы не успели сказать друг другу словами. Нежное и трепетное прикосновение, от которого сердце начало биться сильнее, в котором была уверенность, что после всего, что нам пришлось пережить, мы наконец-то нашли свое место и друг друга.

Джулиан обретал счастье, которое уже нашли его братья, а я обретала чувство защищенности. Никто из нас больше не будет одинок, и однажды это чувство перерастет в долгую, прекрасную любовь.

Поцелуй был долгожданным. В нем была обещанная поддержка, свет, который, наконец, прорвался сквозь всю тьму последних месяцев, уверенность, что наша история только начинается.

Фейерверки продолжали разрываться над нашими головами, освещая лес золотыми и красными вспышками, и в этот момент, среди заснеженных деревьев, среди тихого, умиротворенного леса, мы ощутили себя дома. Вместе. Под светом новой главы, которая только-только начиналась следами на снегу в рождественскую ночь.

Снег и фейри в Каслблейни

Лилия Талипова

Наша тетя Уна жила в Каслблейни дольше, чем мы живем на свете. И раз в несколько лет мы гостили у нее пару недель на рождественские каникулы. Унылое времечко. Снег в Каслблейни выпадал нечасто, об устойчивом белом покрове, игре в снежки и лепке снеговика мечтать не приходилось. Мне никогда не нравилось ездить к тете Уне, зато моя сестра Джули от предвкушения путешествия всякий раз едва не подпрыгивала. Собираться начинала за месяц. Не знаю, что ее влекло в это Богом забытое бесцветное место, но выбора у нас все равно не было.

Мы ехали по извилистой дороге в туман, и я с трудом мог разглядеть что-то за окном автобуса. Дождь тарабанил по стеклу (где это видано, чтобы в Рождество шел дождь?), собираясь в длинные капли, которые напоминали мне цепочки стеклянных бус. Джули сидела рядом, спокойная и собранная, как обычно. Читала какую-то книжку, ей под стать такую же скучную.

– Ты вообще слышишь меня? – толкнула она меня в бок, когда я слишком долго смотрел в окно. Не заметил, что она что-то сказала.

– Конечно, слышу, – пробормотал я, не отрываясь от капель. Чтобы не думала, будто я в облаках витаю.

– Ну да, – она засмеялась. – Тетя Уна обещала приготовить боксти. Ты помнишь? В прошлый раз ты отказывался есть что-то другое, нежели боксти.

Мне было лет десять, сейчас я стал взрослее (мне уже двенадцать) и детскими радостями типа боксти теперь не проймешь. Но от воспоминания тех самых боксти тети Уны, на которые я щедро выливал кучу соусов, вызывая отвращение Джули, потекли слюнки.

И все же, было сложно понять ее энтузиазм. Когда автобус притормозил у остановки, где нас ждала тетя Уна, я принял свою участь с высоко поднятой головой. Мама обещала, что это всего на неделю. Она закончит свои дела, а потом заберет нас обратно в Лондон. Оставалось надеяться, что Санта не ошибется в адресе и не повезет подарок сюда. Не хотелось получить сверток, повалявшийся в замшелой грязи.

Тетя Уна выглядела так, как я ее помнил с детства: рыжеволосая, высокая, худая, с ровным лицом, несмотря на возраст (вроде ей было сорок пять). Она стояла с зонтом и держала на руках огромного рыжего кота, который, казалось, недовольно смотрел на нас.

– Томас, Джули! – воскликнула она. – Мои маленькие гости! Ну, давайте-ка скорее в дом, а то не хватало еще простыть в такой дождь.

Минуя две улицы и два перекрестка, мы добежали до ее маленького дома. Внутри было уютно: в пустом камине громоздилась стопка бревен (хотя тетя Уна говорила, что он не работает), рядом стояла маленькая, нехитро украшенная елка, пахло выпечкой и мясом. Рыжий кот по совершенно неожиданной и неуместной кличке Родриго, едва очутившись в помещении, тут же убежал наверх, оставив за собой следы мокрых лап (мама бы его за такое отчихвостила), а мы с Джули уселись в креслах у камина.

– Устали? – спросила тетя Уна, вынося из кухни две большие кружки, на которых громоздился зефир. Горячий шоколад!

– Ты починила камин? – спросила Джули.

– А? – Уна обернулась. – Пришлось пару раз разжечь его. Но уже не требуется, я купила нового друга, – откуда-то из-за кресла она выкатила обогреватель и установила его в центре комнаты.

– Уна, расскажи что-нибудь, – тут же попросила Джули.

Я закатил глаза. Ей никогда не надоедало. Но, если честно, мне тоже стало интересно после того, как Уна, ставя кружки на столик, загадочно улыбнулась.

– Сначала отдохните. Я закончу ужин, а