За порогом снежного утра - Лилия Талипова

Все же нехотя встав, поплелась в ванную. Судя по звукам, она еще долго грела руки под струей проточной воды. Я тоже любил так делать. После этого тыльная сторона ладони становилась такая алая, будто я мутант, не иначе.

За завтраком Джули клевала носом, все никак не могла продрать глаза. А когда присела на диван посмотреть телевизор, сразу уснула. Моя сестра не умела переносить долгие путешествия. Зато мне хватило того небольшого сна, чувствовал я себя отлично. Особенно после боксти на завтрак.

– Так что за добрый народец? – спросил я, жуя пирог.

– Есть маленькие проказники, – прошептала Уна. – Те, что Лусмора от горба избавили.

– Они и впрямь такие добрые? – также шепотом спросил я.

– Ох, милый, они очень своенравные, – коротко ответила тетя. – Смотри не оскорби никого ненароком. Здесь они всюду.

Снегопад заметно усиливался, все щедрее посыпая ватой и старательно скрывая Каслблейни от глаз. Погода стояла безветренная, просто белые хлопья уверенно ложились на студеную землю и уже не таяли, образуя маленькие сугробы.

– Должно быть, это они вам так рады, – многозначительно подмигнула тетя Уна.

– Да как же! Нам! – бушевал я. Вот только детским вздором меня дурачить не нужно!

Некоторое время я глядел в окно не отрываясь. Уна навела горячего шоколада, в этот раз он был с корицей и уже пекла какие-то сладкие булочки (в доме стоял аппетитный запах сливочного крема). Украдкой я поглядывал на ее расслабленное лицо, сосредоточенность на котором выдавал лишь бездонный взгляд. Вообще-то, он был до смерти уставший. Мне стало жаль тетю Уну.

Однажды, когда она в очередной раз читала нам сказку на ночь, я уже прикидывался спящим, хотел недолго поиграть в телефон (с тех безотрадных пор мама не разрешала мне брать сенсорный смартфон в Каслблейни, в ту поездку я чуть не потерял его где-то по пути домой). Тогда Джули спросила, почему Уна постоянно живет совсем одна. Она не без тоски ответила, что дядя Тодд и наша кузина Нора поспешно ушли на небеса уже очень много лет назад. Тогда мне немедленно стало совестно, что я так поступил, но разоблачать себя напрасно не стал. На следующий день решительно не мог выбросить эту информацию из головы вплоть до самого обеда! (Боксти значительно помогли благополучно забыть об этом скорбном обстоятельстве.)

– Уна, а пойдем на улицу! – кликнул я. – Там снега много, можем слепить снеговика.

– Конечно! Почему нет? Пусть только булочки испекутся, а то мы же не захотим есть угольки, верно? Да и Джули надо поднять.

– Пока Джули проснется и соберется, наступит вечер, – захныкал я и пошел будить сестру.

Она проснулась свежее и энергичнее, чем утром. Верно говорили по телевизору, что пятнадцать минут дневного сна существенно помогают чувствовать себя лучше. Правда, Джули проспала целый час. Мы быстро попили чай, натянули верхнюю одежду и вылетели на задний двор. Снега, казалось, здесь так много, что можно было улечься, как на мягкую подушку. Но как только мы слепили по снежному шару, стало понятно, что грязи в наших снеговиках будет куда больше.

– Это стиль такой. Ты помнишь папину охотничью куртку в зеленых и коричневых пятнах? Вот, у нас будет снеговик-охотник, – ликующе заявила она.

Девочке пятнадцать лет, а такой ерундой страдает. Ясно же, что грязный снеговик никакой не охотник, а настоящий спецназовец. Но я не стал ей об этом говорить, тихо слепил снежок и метнул в нее. На куртке Джули осталось небольшое мокрое пятно, хотя, кажется, куски жидкой грязи там тоже были. Нервно покосившись на тетю Уну, встретился со снисходительным взглядом. Будь на ее месте мама, мне бы не поздоровилось.

– Снежным шаром, – стал я напевать, развеселившись. – Снежным шаром, снежным шаром…

– Получи, – взвизгнула Джули, и в меня тоже прилетел снежок. А после послышался заливистый смех.

Знатно облепив друг друга мокрым снегом, мы все же решили соорудить снеговика.

– Снежным шаром, снежным шаром, снежным шаром покати… – напевали мы незамысловатую песенку, которая приелась прошлой зимой.

После вкусного обеда, взяв карманных денег, я пошел прогуляться. Каслблейни – маленький городок, неопасный, поэтому тетя Уна не возражала, чтобы я пошел один, велела только вернуться до наступления темноты. Тетя Уна вообще разрешала много, чего не разрешала мама. Это скрашивало унылые дни.

Дом Уны стоял на Черч стрит, в том самом месте, где из окна нашей комнаты видно кладбище, а позади него парк Лох Макно. Мы никогда там не были, приезжали в холодное время года, когда из-за слякоти выбираться не хочется. Уна рассказывала, как чудесно бывает на озере летом. К счастью, летом нам находилось, чем заняться, чтобы не ездить в Ирландию.

Я двинулся севернее по Черч стрит. Снег с дорожек успел сойти, оставив только свой призрак. Это когда он тает, но еще не превращается в воду, скорее в прозрачную холодную кашу, которая, ко всему прочему, забавно хлюпает под ногами. А когда дошел до Томас стрит, не удержался и свернул туда (не мог пройти мимо улицы, носящей мое имя). Ничего любопытного, все те же дома. Красивые, конечно, но им все равно не хватало немного гирлянд и еловых веток, хотя за окнами иногда виднелись елки и огоньки на них. Белыми полосами оторочена лента тротуара. Люди старались держаться мест, где было суше всего, а я просто шел там, где мне больше нравилось. Потом я свернул на Йорк стрит, а потом на Вест стрит. Когда дошел до очередного перекрестка, что-то меня привлекло. Пахло свежими маффинами и шоколадом.

Вообще-то, у меня были деньги, поэтому я мог позволить себе зайти туда в любой момент и просто купить все, что захочется, но стеснение меня застопорило. Почему-то люди думали, раз я низкого роста, то еще маленький, и своих денег у меня быть не может. Меня перекосило от одной мысли, что все снова повключают умилительно-снисходительный тон, но тот запах так манил, что я решил отбросить сомнения и мало того, что самому купить заветный маффин, так еще и кофе, и присесть прямо там, в кафе. У окна. Набравшись решимости, я толкнул дверь Вест стрит (да-да, кафе, имевшего название улицы. Не очень-то оригинально).

– Привет, милый, – поздоровалась со мной женщина, стоявшая за прилавком, очень похожая на какую-то известную леди с морщинистым лицом. – Ты один? Где твои родители?

– Я у тети гощу, – заявил без утайки. – Мы с сестрой приехали одни, – добавил, чтобы подчеркнуть, что я уже достаточно самостоятельный даже для путешествий. – Вообще-то, мы уже приезжали, когда мне было десять, – финальный удар, чтобы точно знала, с кем имеет