За порогом снежного утра - Лилия Талипова

– Вот как?! До чего очаровательно! И что ты будешь? У меня есть очень вкусные вишневые корзиночки, – улыбнулась она, облокотившись о прилавок. Мне не понравилась ее улыбка, но говорила она со мной, как с обычным посетителем.

Я немного призадумался, глядя на витрину. Точнее, делал вид, что смотрю на витрину. Я уже точно знал чего хочу, но прямо сказать было неловко. Вдруг она сочтет мой заказ слишком детским?

– А у вас есть шоколадные маффины? – затаив дыхание, спросил я.

– Тебе повезло. Остался последний. Что-нибудь еще?

Вновь сделал паузу. Тоже будто изучая меню.

– Капучино.

Она слегка дернула бровью, отчего мои щеки тут же вспыхнули. Опустил взгляд в пол, чтобы не показывать своего смущения, быстро вытащил деньги и без пересчета положил на прилавок.

– Держи сдачу. Ты здесь будешь или с собой возьмешь? – мягко спросила она.

Я уже не мог оставаться там, мне хотелось скорее убраться с глаз этой женщины, поэтому я проскулил что-то вроде «с собой».

– Твой заказ. Кекс с шоколадом и капучино. Держи осторожно, горячо. И лучше бы тебе бежать домой, скоро наступит время дивных.

Я поблагодарил и поспешил на выход. Зимой время течет иначе. Дни такие короткие, что не успеваешь заметить, как наступает вечер. Вот и я – забежал в кофейню на минуту, а когда вышел, небо стало цвета уродливого желто-розового свитера Джули. Кстати, это не я обзывал одежду сестры, она сама его называла уродливым. Он и впрямь очень уродливый, но Джули его любила больше, чем любые другие вещи.

Идти до дома было недалеко. На улице уже стемнело, и морозные ветра летели режущими лицо и руки порывами. Воздух пах зимней свежестью – резкий, чуть игольчатый, заставляющий вспоминать, что скоро Рождество. Интересно, а воздух тоже принимает форму снежинок? Ну то есть, я вдыхал, а он казался колючим. По пути я быстро съел маффин, но вот кофе оказался настолько отвратительным, что я осилил лишь треть. Думал, он будет похож на горячий шоколад, но в итоге получил терпкий напиток с горчинкой. Взрослые все любят всякие гадости, которые горчат? Будто сладкого в мире мало.

Окна дома отдавали теплым оранжевым светом, с улицы он ощущается иначе – как какая-то загадка, спрятанная от посторонних. На меня накатило приятное ощущение, удовольствие от того, что я знаю секреты этого дома, могу войти туда. Почему-то в тот момент мне это казалось особенно исключительным и волнительным. Когда я толкнул дверь, в меня ударил теплый и вкусный воздух, а из гостиной доносились приглушенные голоса.

– … петельку, продеваешь, вытаскиваешь. Потом снова, – пояснила что-то тетя Уна.

– Так?

Я отложил недопитый стаканчик кофе, который уже совсем остыл, снял ботинки и куртку и поежился. Мороз все-таки пробрал меня до костей.

– Томми, – позвала Уна, оборачиваясь, когда я прошел по коридору в сторону гостиной. – Ты вернулся?

– Ага, – ответил я, заходя в теплую комнату. От камина веяло приятным теплом (они все же разожгли его), и даже запах приготовленной еды немного оживил меня. Хотел спросить про камин, но Джули меня опередила:

– Это что у тебя? – она подозрительно смотрела на мой стаканчик, словно он был какой-то контрабандой.

– Ничего, – пробормотал я, быстро юркнув в коридор, и побежал наверх.

– Мой руки, будем ужинать! – прокричала вслед тетя Уна, но я уже почти скрылся на втором этаже.

Когда я вошел в свою комнату, Родриго сладко дремал на моей кровати, свернувшись клубочком у самой подушки. Я сел рядом с ним, спрятав недопитый кофе между кроватью и стеной, и почесал его за ушком. Он тут же перевернулся на спину, демонстрируя пузо, как самый настоящий британский аристократ от мира хвостатых.

– Ну и что это такое? – Джули влетела в комнату как ураган, не давая мне и минуты передышки.

– Ты о чем? – состроил я дурацкую гримасу, пытаясь выглядеть невинно.

– Я видела, ты что-то принес, – не отставала она, сверкая глазами.

– Нет, тебе показалось, – попытался я увильнуть, но безуспешно.

– Это кофе, да? – она сощурилась. – Мама же не разрешает нам пить кофе, – перешла на заговорщический шепот.

– Да, но это в Лондоне. Тут другие правила, – ответил я, пытаясь объясниться как можно логичнее.

– Какие еще правила? – подозрительно переспросила Джули, прищурившись.

– Мама дала деньги и сказала: «развлекитесь, когда станет совсем скучно». Не очень похоже на: «ни в коем случае не покупайте капучино и шоколадный маффин», – пожал плечами я, пытаясь выглядеть как можно увереннее.

– Ты еще и шоколадный маффин ел? – ее глаза стали еще больше.

– Да, и он был вкусный. Сходи завтра в ту же кофейню, попробуй сама.

– Ладно, покажешь мне, где она? – не отставала Джули.

– Эм-м… Нет… У меня другие планы, – я попытался уйти от разговора, чувствуя, как дурацкий жар начинает подниматься к лицу.

– Какие еще планы? – она явно не собиралась оставлять меня в покое.

– Другие! – буркнул я, пытаясь найти выход из этой беседы.

– Ты что-то натворил, да? – на ее лице появилась усмешка.

– Вовсе нет! – я вскочил на ноги, чувствуя, как мое сердце начинает колотиться сильнее.

– А почему тогда боишься вернуться туда?! – Джули знала меня слишком хорошо и явно наслаждалась этим. Ну или мои вспыхнувшие щеки сдали меня с потрохами.

– Просто… Не хочу, – пробормотал я, отворачиваясь от нее.

– Тебя снова назвали маленьким? – самодовольно хохотнула она. Знала мои слабые места и била по ним беспощадно. – Ты ведь теперь ночью не уснешь, – вздохнула она. – И мне дай.

Я и дал. Она выпила чуть больше моего, но тоже до конца не смогла. Не забыть бы выбросить перед отъездом.

Поужинали мы вкусно. Бармбрэк, чай и боксти.

Ночь была тихой, и дом тети Уны стоял, окутанный снежным покрывалом, но я никак не мог уснуть. Джули, лежавшая на соседней кровати, тоже ворочалась, и было ясно, что сон к нам не придет еще долго. Сквозь окно пробивался слабый свет фонаря, отраженный снегом, и в комнате было достаточно светло, чтобы разглядеть каждое движение.

– Не можешь уснуть? – прошептала Джули, обернувшись ко мне.

– Ага, – тихо ответил я. – А ты?

– Ни капли, – помолчав, добавила: – Это все кофе. Не надо было пить.

Она была права, но соглашаться совсем не хотелось. Мы лежали, прислушиваясь к тишине, но эта тишина казалась слишком глухой, почти давящей. По дыханию Джули я мог легко понять, уснула она или нет. Джули еще не спала.

– Есть хочется, – проскулил я.

– Внизу остался пирог… – мечтательно протянула она.

– Думаю, пора его съесть, – сказал я, и в полумраке увидел, как Джули поднимается с кровати.

Пришлось все брать в свои