Дело №28/2. Протухшие сливки - Милана Шторм

Они были честны. Хотя бы сами с собой.

Приведя себя в порядок, Капитан снова подошел к окну. В небольшом плавучем садике возле приюта появились дети. Они играли. И насколько знал Капитан, все игрушки были подарены Кирой.

Снова появилась почти что физическая потребность узнать, справилась ли она с собой.

… и сняла ли рубиновые подвески его мастери перед сном.

Усмехнувшись этой странной мысли, он покинул сначала спальню, а потом и дом.

В участке как всегда было накурено. Кира была не единственным детективом, который дымил на работе.

Пробираясь к своему кабинету, Капитан быстро решал все возникающие вопросы: каждый (каждый!) подошел к нему, пытаясь выбить себе дополнительный выходной или попросить отсрочку с отчетом или пожаловаться на рядовых патрульных, которые «совсем обнаглели!»

Добравшись до кабинета, Капитан обнаружил на столе полнейший бардак: его заместитель, Нор Лайт, всегда оставлял за собой полный хаос. Впрочем, Капитан признавал его умение справляться с текущими проблемами в отсутствие начальника, поэтому мирился с этим недостатком.

Сгребая бумаги в одну кучу (мысль о том, что ему потом это разбирать, внушала первобытный ужас), Капитан заметил на гладкой поверхности масляное пятно от лампы.

Грязно выругавшись, он подумал, что в следующем месяце выбьет у центра финансирование на электрификацию участка. Чего бы ему этого не стоило!

Освободив место для работы, Капитан положил перед собой чистый лист бумаги. И начал думать, покрывая бумагу мелкими заметками.

Йеш Горс ставит оперу «Девушка и Холод». Его, очевидно, заставляют взять на главную роль Лилию Брайт. Певица бездарна, и постановка проваливается. Простые посетители винят Горса в провале из-за слабого голоса исполнительницы главной роли. «Знатоки» из сливок общества – в том, что он не мог переписать партию оперы, которая давно уже стала классикой.

Йеш Горс оплеван и разбит. Он продолжает работать в Мышиной Опере, но в его голову приходит идея, что неплохо бы поискать таланты там, где их никто и не ожидает найти.

Среди жителей окраин. И он находит. Пятерых подростков, один из которых – крысиный король. Тварь. Но Горс об этом не знает. И судя по тому, что рассказала Мэри, мальчишка действительно ни при чем. Нужно искать еще одного крысиного короля.

За что убили Горса?

За то, что он уничтожил карьеру бездарности?

За то, что искал таланты там, где по мнению многих, живет отребье?

Или дело в чем-то еще?

Почему Мэри нарисовала именно вчерашний вечер у Эшера? Как он связан с объеденным крысами скелетом, в который превратился Горс?

Мысль, которая пришла следующей, заставила Капитана так резко подняться на ноги, что стул упал с жутких грохотом.

Хорошо, что не развалился.

Капитан ринулся к двери и, открыв ее, гаркнул на весь участок:

– Кто-нибудь из вас ходил в этом году в Мышиную Оперу на «Девушку и Холод»?

Непонимающие и встревоженные глаза полицейских раздражали. А еще больше раздражало молчание.

– Неужели никто?

Никто. Подчиненные смотрели на него, как на умалишенного.

– Жаль, – припечатал Капитан и вернулся в кабинет.

А если предположить, что в этом году постановку опять поручили Горсу?

Мэри

Утро начинается очень тяжело. И неправильно. Впервые за очень долгое время Мэри просыпается, когда рассвет уже наступил. Конечно, это неудивительно: Томас, Джек и Капитан ушли очень поздно, оставив Киру, так и не пришедшую в себя, на попечение Мэри.

Это неудивительно. Но в то же время неправильно. Мэри не пропускает рассветы и закаты.

Ей нельзя.

Ведь каждый из них может стать для нее последним…

Кира спит. Она вчера так и не позволила Мэри ее раздеть, бившись в ее руках, как испуганный зверек, поэтому спит она прямо в красивом выходном платье. Мэри смогла снять только рубиновые подвески.

Решив, что будить подругу не стоит: может, выспавшись, Кира придет в себя, Мэри варит кофе и подходит к окну. Сегодняшний день – серый. Облака заволокли небо, и солнца можно не ждать. Крематорий черной громадиной возвышается над степью и кладбищем, и Мэри вспоминает Жана. Несчастного мальчишку-крысиного короля.

Что с ним? Почему он ушел тогда?

Или ему помогли?

Услышав шевеление на лежанке, Мэри оборачивается. Кира открывает глаза, несколько раз моргает, а потом садится.

– Доброе утро, – осторожно говорит Мэри.

Подруга поднимает на нее взгляд. Облизывает губы, а потом вертит головой, будто только сейчас соображая, где находится.

– Еще кофе есть? – глухо спрашивает она.

– Конечно! – Мэри торопливо ставит свою чашку на подоконник и наливает Кире другую – Как ты себя чувствуешь? Лучше?

– Замечательно, – уголки губ Киры дергаются, и Мэри с облегчением видит, что в глазах подруги появилась жизнь. – Прости за вчерашнее. Я и не думала, что на меня все это так подействует…

– Все нормально. Мы конечно, переволновались за тебя… странная реакция на пение золотой птицы.

Кира шмыгает носом и улыбается. Немного смущенно, почти беспомощно.

– Как же хочется курить… – вздохнув, сообщает она и делает глоток кофе.

А Мэри слушает шаги того, кто поднимается по лестнице.

От него пахнет женским парфюмом и табаком.

– Я думаю, эту проблему можно решить, – улыбается рисующая и идет открывать дверь.

Капитан

Стук в кабинет прервал процесс раздумий на самом интересном месте: Капитан как раз рисовал портрет девушки-золотой птицы на очередном листе. Тварь, поющая для высшего общества. Есть в этом что-то неправильное.

Личность посетителя настолько удивила Капитана, что он даже открыл рот.

– Пора бы тебе заканчивать с дурью, Фрост, – заявил лорд Эшер, закрывая за собой дверь. – Не пристало, такому, как ты, заниматься подобным.

Пожав плечами, Капитан поднялся на ноги и протянул руку для приветствия.

– Ты все-таки исчез с вечера, не дождавшись разговора, – Эшер брезгливо поджал губы, глядя на стул для посетителей, но все-таки соизволил на него опуститься.

Капитан пожал плечами и устроился на своем кресле.

Интересно, как Эшер представлял этот разговор в свете того, что было?

– Возникли неотложные дела, – он слегка опустил голову. – Мне жаль, что пришлось покинуть вас так рано. Имениннице понравилось?

Он не стал уточнять, что именно должно было понравиться Пенелопе.

Эшер усмехнулся.

– Не знаю. Честно говоря, совершенно ничего не помню. И когда успел так напиться?

Капитан нахмурился.

– А твоя жена и дочь? Остальные?

Эшер покачал головой.

– У них то же самое. Впрочем, это не важно.