Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

по пыльной тропке к моей стоянке. Соседи не прощались. Зачем? Потом всё равно встречаться! Шли молча, постепенно всё больше раздражаясь. К концу пути все были уже вне себя, но вот пахнуло дымком, и ноги сами прибавили ход. Мы вышли из-за небольшого горного отрога и остолбенели. Костёр еле теплился, на костре дотлевала овца, совершенно обугленная. Ни овец, ни орков видно не было. Я неуклюже побежал к костру. Другие орки поспешили за мной. Я подбежал ближе и заорал изо всех сил, тоскливо и гневно. Возле костра лежали пять растерзанных тел, два женских орочьих и три детских.

Я выл в пустое небо, когда мне на плечо легла чья-то рука. Я бешено оглянулся. Один из соседей-Рыжебородых показывал мне клок чёрных волос.

Вчера я сам вложил его в руку моей предполагаемой «жены». Когда творил тела и живописно разбрасывал их вокруг еле чадящего костра. Тела я, разумеется, сотворил уже мёртвыми, но тут же сделал живых десяток овец и пару лошадей. Весь день я гонял овец и лошадей по лужайке, потом лошадей развеял, а овцам предоставил бродить где придётся. Теперь моим соседям представился вполне определённый вид: истоптанная овцами лужайка, мёртвые орки из собственного клана, угнанное стадо овец. Овец, видимо, угоняли в спешке, вон, несколько штук, отбившихся от стада, бродят где попало.

У орков всегда громадные стада. Подумайте сами, если у вас семья из пяти-шести голодных ртов и за один присест вы съедаете пару, а то и тройку овец, и кушаете вы три-четыре раза в день, какое должно быть стадо, чтобы вас прокормить и не оскудеть? Правильно, около четырёх с половиной тысяч, учитывая, что часть овец будет гибнуть от клыков волков, часть сорвётся со скалы во время перехода и прочие неприятности. Так вот, семья из пяти-шести орков – это средняя семья. Бывают больше. Какое у них должно быть стадо?

Поэтому четверых бродячих овец все восприняли однозначно – жалкие остатки от былой роскоши. Их сразу поймали и троих из них тут же зажарили. Несмотря на моё неподдельное горе, я тоже присоединился к обеду. Иначе, откуда силы брать?

Эпизод первый-2

После обеда все сели на совет. Ну, в принципе, решение было предсказуемым – пойти по следам похитителей, вон сколько лошадиных следов оставили, и наказать негодяев! А овец у негодяев отобрать и поделить! И я, конечно, согласился. Даром, что ли я так тщательно выбирал место на стыке пастбищ между двух кланов орков?

Дело в долгий ящик решили не откладывать. Взяли с собой оставшуюся овцу и пошли по следам копыт. К сожалению, скоро пошла каменистая почва, на которой копыта не отпечатываются, но мы не унывали. Продолжали идти по взятому направлению. В походе разок подкрепились, но скудно. Поздним вечером дошли. К этому времени все были раздражены и злы. Я так думаю, что это и стало всему виной – злость и раздражение. И голод. И ещё то, что я радостно закричал, что узнаю «своих» овец. Как бы подтверждая, что именно эти Чернобородые орки и есть те самые подлые похитители.

Мои Рыжебородые соседи не удивились. Не надо удивляться и вам: какое бы большое стадо не было, хороший орк каждую свою овцу знает, что называется, «в лицо». Орки не ставят клейма на овцах. Если какая-то заблудится и случайно попадёт в соседнее стадо, её узнает и хозяин, и владелец стада, к которому она приблудилась. Споров не будет. Хотя, вряд ли она вернётся в своё стадо. Всего вероятнее, что её съедят на мирном, дружеском ужине.

Но, это если овца заблудилась случайно. А если её похитили… это уже не дружеский ужин, совсем не дружеский! А если, при этом, прийти на разборки в раздражённом состоянии… А если в гневе?!

Если бы мы были не раздражены и не в гневе, мы бы подошли к костру и уселись у огня. Нам бы погрозили. Мы бы огрызнулись. Насытились. Поговорили. Выяснили бы, что Чернобородые только сегодня вечером перешли через реку, вон мокрые следы тянутся. А до вечера были на том берегу и никакого отношения к моей трагедии не имеют. И готовы помочь в поисках виновников. Орки вообще очень отзывчивы к чужой беде. Если, конечно, в беду попал другой орк, а не человек, эльф или иной какой-нибудь гоблин.

Но мы были голодны, раздражены и в гневе. Разговора не получилось. С глухим рычанием отряд Рыжебородых ринулся в бой. Чернобородые опешили. Они не знали за собой никакой вины, чтобы на них напали вот так. Они были сыты и довольны жизнью. Поэтому трое из них поплатились этой самой жизнью, даже не успев подготовиться к отпору. Остальные сбежались вместе и похватали булыжники. Остальных было восемь, включая орков, их жён и взрослых детей, нас пятеро. Но, как водится у орков, подсчётами никто не занимался. Тем более, что и с той и с другой стороны, народу было больше двух. То есть, каждый из орков видел, что врагов «много», но и друзей «много». Значит, силы равны! Чего же тогда трусить?!

Я бросился на врагов первым. И первым же поплатился. Я почти дотянулся до горла вожака рода, стоящего в центре, когда мощный удар сбоку раскроил мне череп. Мои мозги выплеснулись на землю, и я упал. Рыжебородые взревели от такой беспардонной наглости и ринулись с удвоенной силой. Ещё троих Чернобородых смело, как пушинок, с переломанными хребтами и пробитыми черепами. Теперь взревели Чернобородые.

Я лежал и наблюдал за ходом боя. Орки брали не умением, не численностью, а свирепым натиском и скоростью реакции. По всей видимости, такие воины не способны на длительную осаду. Как и писали в умных книжках из библиотеки.

Что значит, как я наблюдал, если мне череп раздробили? Вы что, считаете, что если чародей может превратиться в дерево и спрятать мозг в середину ствола, то в облике орка он свой мозг спрятать не может? Настоящие мозги, я имею в виду? И наблюдал я, разумеется, не глазами.

Битва была свирепой и короткой. Рыжебородых порвали буквально в клочки. Это хорошо, что меня «убили» первым, когда ещё Чернобородые не озверели окончательно. Иначе и мне пришлось бы жертвовать несколькими конечностями.

Закончив побоище Чернобородые первым делом подкрепились. Это правильно, при такой интенсивности битвы и такой массе тела силы из организма улетучиваются мгновенно. Потом разделили тела и куски тел по принципу «свой-чужой». Над «своими» посидели, повздыхали. Погоревали. А потом снова собрали все тела в