Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Словно бродячему менестрелю! В первое мгновение Семьюнелл чуть не зарубил бедолагу. Благо, тот успел объяснить: не просто стихи, а стихи местных поэтов. Из Касатосто. Они-то пишут не коверкая слова по ремериански!

Так или иначе, но Семьюнелл приобрёл столичный лоск. Говорил правильно, одевался франтовато, дружбу водил с нужными людьми. Ну и с деньгами горя не знал. Прав был старый Лергис, тысячу раз прав! Безо всякой войны Семьюнелл стал важным, богатым и уважаемым господином.

Не за год, и даже не за пять лет, но Семьюнелл возвратил отцу все денежки, которые тот отправил с сыночком для покупки должности. До грошика. После чего решил, что обязательства свои выполнил полностью и благополучно забыл о родовом гнезде. Даже когда получил известие о смерти отца, попросил у королевского министра только неделю отпуска. Приехал, похоронил родителя, и чуть не на следующий день укатил восвояси. Не забыв оставить управляющего. Теперь раз в год к королевскому жалованию и доходам, положенным столичному судье, прибавились деньги, отправленные управляющим. Доходы от графства. Семьюнелл пожал плечами: деньги лишними не бывают. И пустил их на нужные дела – содержание дома-дворца, лошадей, слуг, любовниц… А что? Он тоже человек, тоже на сладенькое тянет! Жениться же Семьюнелл не спешил. Такое дело второпях не делают! Вот так женишься, а тут – вот он шанс, который бывает один на миллион! А ты уже женатый… Про себя же решил, что если до сорока пяти шанса не выпадет, то так и быть, женится на какой-нибудь юной графине. Исключительно для продолжения рода. А любовниц содержал, да. Не по портовым же шлюхам таскаться главному судье столицы?!

Беда грянула внезапно, когда и не ждал. Сидел, понимаешь, вечером с друзьями в своём доме-дворце, в кабинете, пили вино, вели светские разговоры, жарко спорили о новом способе заточки мечей, и тут появился лакей-дворецкий, и громко объявил:

- Его светлость эрцгерцог Эстамба!

Словно гром с ясного неба громыхнул!

Оглянулся Семьюнелл, а тот уже входит в кабинет. Весь в чёрном, высокий, тонкий, мрачный и… удивительно молодой! Прямо юноша! А должен бы двоюродный братец Эмиль быть его даже постарше! Как же так?

И тут вроде вспомнил. Ну, да! Приезжал из Ремерии какой-то вассальный барон, счёл своим долгом засвидетельствовать почтение. Рассказывал о делах в герцогстве и окрестностях. Чуть до зевоты не довёл, подлец. И вроде, рассказывал, что эрцгерцог Эмиль фон Эстамба помер внезапной смертью. Не то сердце остановилось, не то падучая приключилась внезапно, но помер он. Оставив наследство единственному сыну. Как же его?.. Имя не припоминалось.

Гости между тем спешили откланяться. Мол, не смеют они мешать родственной встрече влиятельных особ. Они де, каждый день с сиятельным графом видеться могут, а тут в таких далях, такая редкая душещипательная встреча… Так надобно, чтобы с глазу на глаз…

И видел Семьюнелл, что врут. Стылым ужасом пахнуло в кабинете, как эрцгерцог вошёл. До самой печёнки страхом пробрало. А трусом себя Семьюнелл никогда не считал! Что уж говорить о тех, кто в гостях? Вот и торопятся улизнуть поскорее.

В две минуты гостей не стало. А родственничек развалился в кресле по-хозяйски, и улыбнулся. Так, наверное, крокодил своей жертве улыбается.

- Ну, здравствуй, дядюшка! Догадываешься, зачем я?..

Семьюнелл догадывался. И сразу вспомнил все отцовы наставления. И то, что он под защитой короля. И то, что слуг во дворце множество и охрана прямо за дверью. Не помогло. Липкий ужас охватил так, что казалось, потребуй этот… двоюродный племянничек… чтобы Семьюнелл сам себе голову отрубил, так сразу за топором и побежит.

А потом – раз! – и отпустило.

- Видишь? – опять этот двоюродный племянничек, ухмыляясь, спрашивает, – Как я могу? Вот ты где у меня! Дядюш-ш-шка!

И кулак прямо перед носом сжал.

И уже после того, как племянничек убедился, что он Семьюнелла окончательно застращал, только тогда уже разговорились.

Ну, во первых, прав был тот давешний барон. И эрцгерцог Децио фон Эстамба умер от сердечного приступа. И, прямо через неделю, умер его сын, эрцгерцог Эмиль фон Эстамба. Тоже от сердечного приступа. Бывают же совпадения?

Семьюнелл, у которого ещё оголтело колотилось сердце в груди, согласился, да, бывают. Всякие совпадения бывают.

Остался единственным наследником сын Эмиля, эрцгерцог Тварк фон Эстамба. И это именно он решил навестить своего двоюродного дядюшку. Исключительно из родственных чувств.

Семьюнелл дрожащей рукой вытащил платочек и промокнул холодный пот. И вежливо поблагодарил своего высокородного гостя за проявленную милость.

- Псу под хвост милость! – неожиданно зарычал гость, – Мне нужны дети! И ты мне их дашь! Иначе сдохнешь, но не так легко, как папашка с дедом!

И тогда Семьюнелл заплетающимися губами напомнил, что однажды его отца, графа Колвина фон Бартажи, с детишками обманули. Обсчитали. Ни много, ни мало – на шестнадцать с половиной тысяч. Почти.

- Золото? – тяжёлым взглядом уставился на него племянничек, – Плевал я на золото! Сколько ты сказал? Семнадцать тысяч, если округлить? Пошли своих людей, пусть притащат два сундука из кареты!

И уже через полчаса перед сиятельным Семьюнеллом переливались и блестели жёлтыми бочками семнадцать тысяч золотых кружочков.

- Специально вёз! – догадался Семьюнелл, разглядывая тяжеленные, больше двухсот килограммов весу каждый, окованные сундуки, – Понимал, что без денег ничего ему не обломится. Правильно понимал… А ещё он понял, что дела у племянничка вообще плохи, что он за соломинку цепляется. А значит…

Впоследствии не раз, не два, ходил Семьюнелл в подвал, в сокровищницу и щупал монеты. Не растают ли? Не превратятся в черепки? Не злое ли это колдовство? Но, нет, монеты оказались самыми обычными золотыми монетами ремерианской чеканки.

Но это потом. И тогда за столом шли жаркие споры, сколько детей может поставить своему двоюродному племяннику главный судья города Конт, и сколько он за это получит денег.

- Да, зачем тебе я?! – не выдержал наконец, Семьюнелл, – У меня жалкое судебное дело, а у тебя целое герцогство! Сколько детишек родители привести могут!

- Не ведут, – хмуро буркнул родственничек, – Когда поняли, что дети не возвращаются, как отрезало: перестали деток приводить!

- Ну, дура-а-ак! – потрясённо подумал тогда Семьюнелл, – Всё семейство дураков! Кто же всех детей волшебнику отдаёт?! Надо было каждого десятого и в самом деле отправить к иностранным мастерам. Не поскупиться, выучить. И, как пример всем и каждому, устроить на престижные места! Кузнец? – вот тебе целая мастерская и заказ на оружие для личной свиты господина