Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

двумя партиями ребятёнков в пути приключилось! До места не доехали! Никак разбойники на дорогах пошаливают? Я уж своих доверенных людей на розыск отправил, да пока результатов не густо… Ну, и раз такое дело, я пока это мероприятие, по обучению детей, отменил. Так что, нету ребятёнков!

Уж как братец Децио зарычал в гневе, Колвин аж отшатнулся. Но взгляда не опустил. Понимал, отчего досада у братца. Теперь хоть шепчи королю, хоть не шепчи, с братца Колвина взятки гладки. Он лично уже ни при чём. Разбойнички-с! Ищем-с!

Грозовой тучей выскочил братец Децио из замка братца Колвина. Не прощаясь укатил. С тех пор братцы не виделись. Но, видно вклад братца Колвина оказался не лишним. Не прошло и пары месяцев, как его величество король объявил герцогство Эстамба эрцгерцогством. Если по меркам других королевств – Великим герцогством. А эрцгерцога Децио фон Эстамба своим приемником, если на момент смерти короля не будет прямых наследников мужского пола. Каково?! Это в обход другого герцога, своего единокровного брата! И опять больше недели щемило сердце графа Колвина фон Бартажи.

Так и жили два брата, и у каждого бередила в сердце злость друг на друга. У одного подрастал герцогский сынок Эмиль, у другого графский сынок Семьюнелл. Потихоньку в отроческий возраст входили. Не известно, что рассказывал сыночку Эмилю его папаша Децио, герцог Эстамба, а вот граф Колвин фон Бартажи своему сыну Семьюнеллу эту историю рассказал во всех подробностях. Чтоб зарёкся сынок дела иметь с роднёй. Чтоб даже мыслей подобных не возникало! И, надо сказать, сынок крепко проникся рассказом. Можно сказать, до самых пяток проникся!

Надо сказать, деревенская жизнь Семьюнелла не прельщала. Пример папаши Колвина перед глазами. С утра до ночи скачет папаня по графству. То, понимаешь, кто-то угодья графские потравил, то болезнь моровая поползла, то лихие люди завелись. А то вассальные бароны меж собой задерутся, мирить надо. И, конечно, лично присмотреть за тем, ладно ли сено косят, да вовремя ли урожай собирают. Иначе – голод. А за торговыми ярмарками пригляд нужен? Ещё какой! И, опять же, лично! Иначе, самые доверенные лица обманут. За лишний грошик в своём собственном кошельке, обманут. Народишко – он ещё такой плут! А города в графстве посещать нужно? Чтоб не своевольничали чересчур со своими выборными бургомистрами? Конечно! Вот и мотался в седле хозяйственный граф с утра до вечера. Приглядывал. Лично.

Нет, конечно, выдавались и праздничные дни, как без них? Ну, там, день рождения, праздник урожая или государственный праздник – день рождения короля. Приезжали вассальные бароны, дарили подарки, а граф Колвин фон Бартажи сидел на особом, графском кресле, символизирующем трон, гордый и надменный. А потом опять начинал толковать с баронами про хозяйство. Были ещё зимние забавы: зайца затравить, на санях по заледенелой речке промчаться… и опять про хозяйство. Ибо зима – это подготовка к весне.

Само собой, управление графством крепкой рукой, давало плоды. В подвалы родового замка стекался тоненький золотой ручеёк. И застывал там, в виде монет, сложенных в сундуки. И… что? Ни погулять на эти деньги, ни повеселиться. Разве что, на очередной ярмарке прикупить очередную партию бычков на откорм?

Нет, Семьюнелл такой жизни не желал. Молодой, юный, горячий, родовитый, он мечтал о блеске славы, о подвигах и о власти. Больше всего он мечтал о власти! И не над деревенскими баронами, знающими сорок сортов пшеницы и не знающими современной моды, нет! Он мечтал покорять дворцы! Блистать среди приближённых короля! Прославиться в отважных авантюрах! Ну, что сказать? Молодость, она такая…

Поначалу Семьюнелл хотел пойти в армию. А потому изучал все науки, необходимые рыцарю: бой на копьях и на мечах, бой конным и пешим, умение управлять конём так, что кажется это не два существа, а одно, сросшееся вместе. И всё было хорошо.

А потом приехал дальний родственник, граф Лергис фон Карако. Ехал из соседнего государства, по своим делам, да вот, по пути заехал навестить родственничков. Семьюнелл аж просиял. Кто же не знает прославленного в боях графа Лергиса?! Кто же не мечтает послужить, хоть немного, под его началом? Целый день Семьюнелл ходил кругами, пытаясь улучить минутку, чтобы остаться с гостем наедине. И таки улучил! И застенчиво, пряча глаза в пол, предложил тренировочный бой на мечах.

Старый Лергис, хоть годами и почтенный, однако встрепенулся как молодой. И живо откликнулся на просьбу юноши. И рубился, как одержимый, тесня юного Семьюнелла по всей тренировочной площадке.

Потом он долго хвалил юношу, а в конце задал вопрос: а зачем ему это?

- Чтобы быть настоящим бойцом! – ответил Семьюнелл, – Чтобы совершить подвиг и прославиться на поле брани!

Лергис опять похвалил парня, а потом уточнил, с кем тот собирается сражаться? Войны в округе нету и не предвидится. Мятежей тоже нет. Так в каком таком бою тот собирается проявлять чудеса храбрости?

Семьюнелл поник. И в самом деле, пока он будет войны дожидаться, глядишь, и жизнь пройдёт!

- А судьёй хочешь? – коварно спросил Лергис, – В городе Конт скоро король будет продавать должность судьи. Правда, это в другом государстве, да что за дело? Ты в любом государстве останешься графом! Хочешь власти? У кого же больше власти, чем у судьи? От тебе и карает и милует! Хочешь столичного общения? Так Конт, это и есть столица! Ты подумай.

Семьюнелл думал всю ночь, без сна. А утром пришёл к отцу Колвину и встал перед ним на колени. Отец долго ходил по замку, нахохлившись, словно чёрный ворон. Но долго думать времени не было. И он решился. Уже на следующий день Семьюнелл выезжал из дома под охраной многочисленной, опытной и преданной стражи. Потому что вёз с собой просто гигантскую сумму денег. Вот и пригодились денежки из замковых подвалов!

Эпизод первый-10

Текли годы. Самым тяжёлым оказалось не выполнять должность судьи. Чего там трудного-то? Наказания всего четыре: виселица, тюрьма, каторга и галеры. Можно было, как считалочку повторять: виселица-тюрьма-каторга-галеры, виселица-тюрьма-каторга-галеры, и опять по кругу. Ах, да! Ещё сколько лет тюрьмы, каторги и галерам. Кому пятнадцать, кому двадцать. Остальные цифры редко, по настроению.

Труднее всего оказалось избавиться от ремерианского акцента. Что только Семьюнелл не делал! К каким лекарям и шарлатанам не ходил. Верите ли, только через пять лет стал говорить чисто. Теперь уже ему ремерианское произношение резало слух. А рецепт оказался – проще некуда. Один из лекарей посоветовал ему… учить стихи! Благородному господину! Стихи!