Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Я скажу! – выдавил из себя вмиг побелевшими губами сиятельный граф, – Я всё скажу!

- Как?! – не поверил я себе, услышав имя, – Как ты сказал?! Этого не может быть!

Повторить Семьюнелл не смог. У него так пересохло во рту, что слова уже не выходили. Но он так энергично закивал головой, что стало ясно, не соврал. Да и с чего бы ему врать? Но я-то, я-то?! Ах, какой же я дурак!!!

И, пока я сидел в оцепенении, укоряя себя, что сам не дошёл до такой простой мысли, Семьюнелл жадно приложился к стоящему рядом графину. Начисто игнорируя изящный бокал, стоявший рядом, на подносе. Вода была в графине или вино, для графа было безралично. Его и чистый спирт сейчас не взял бы, в таком он находился состоянии. А когда у него в глотке полегчало, он начал довольно живо и подробно рассказывать, как он лично пытался подсмотреть за своим племянничком, когда тот вызывает волшебника. Никогда ничего не получалось, но граф не унывал. И вот, однажды…

- Однажды волшебник замедлил с появлением! – взволнованно бормотал граф, не забывая прихлёбывать из графина, – И Тварк повторил вызов мысленно и раз, и два, и три… А потом, не сдержавшись, вызвал его уже голосом! Вот тогда я услышал это имя и запомнил. А что было потом я не знаю. Наверное, волшебник появился и заметил слежку. И отвёл мне глаза. Но волшебник не знал, что Тварк назвал его имя вслух! Только поэтому я знаю, как его зовут! И сразу же рассказал об этом вам, ваше колдунство! Я ведь сразу хотел об этом рассказать, да вы всё о другом да о другом… Вот из головы и вылетело…

- Что же с ним делать? – думал я между тем, – То, что я с ним что-то сделаю, было ясно сразу. Для того и шёл, чтобы что-то сделать. Оставлять такого свидетеля нельзя. Если сиятельный Семьюнелл попадётся в умелые руки, которые знают, что тако ментоскопия, то этот умелец будет знать о моём посещении всё. А оно мне надо?

Вы спросите, зачем же я шёл невидимым по переходам замка? Если собирался магичить в личном кабинете Семьюнелла? А затем же самым! Чтобы любой маг, который заинтересуется исчезновением графа фон Денжера из своего замка, был уверен, что похититель – это колдун, хорошо знакомый с графом. Потому что прилетело он не куда-нибудь, а сразу в личный кабинет! А не бродил переходами. А значит, знает отлично что где в этом кабинете находится и куда можно беспепятственно телепортироваться. И искать надо этого колдуна среди хороших знакомых графа. Нет таких? Хм! Загадка! Запишем в нераскрытые преступления и оставим до поры до времени. Других дел полно! Как-то так.

Но, что же делать с Семьюнеллом? Пиявку я уничтожил. Но Пиявка наделал преступлений во сто крат страшнее. А что делать с графом?! Ну, ладно…

- Протяните мне руку, – приказал я.

- Что?! – не понял Семьюнелл.

- Протяните мне руку! – жёстко повторил я.

Крепко ухватил графа за запястье и мы оказались в магической пещере. В той самой, куда я заманил трактирщика. В этой пещере поисковая магия не работает. Если какой-то колдун будет искать Семьюнелла, то он его не почувствует. Во всяком случае, пока тот здесь.

- А… ня… – опять испугался до жути Семьюнелл, шарахаясь от чадящих зелёным светом магических светильников.

Я же по-хозяйски прошёлся взад-вперёд, отмечая, не надо ли где что подправить. Нет, всё работало исправно.

- Я решу твою судьбу, – повернулся я к Семьюнеллу, – После. А пока ты будешь здесь. Посидишь, подумаешь над своим поведением…

- А это что за скелет?! – взвизгнул Семьюнелл тыча пальцем.

- Скорее мумия, – мимолётно оглянулся я, – Здесь нет бактерий, разьедающих плоть. Бедняга просто умер и высох до такого состояния. Ты его должен знать. Некий трактирщик Бартрам из деревеньки Озерки.

- Бартрам… Бартрам… – растерянно забубнил Семьюнелл, – Трактирщик Бартрам… что-то знакомое, но не припоминаю…

- Это по его гнусному навету ты осудил некую Тилли из Минопакса, – напомнил я.

- Ту, которую ты вынудил отпустить?! – вскинулся Семьюнелл, явно вспомнив, – Да, осудил! И что?! У того трактирщика было двое свидетелей!

- Но ты не стал разбираться в деле, – возразил я.

- Зачем?! Королевское уложение о преступлениях гласит ясно и чётко: если у обвинителя есть двое свидетелей, то обвиняемый виновен! Какие ещё разбирательства?!

- Мерзавец оговорил невинную девушку, – вздохнул я, – А его «свидетели» были должниками трактирщика и подкуплены им.

- А мне что за дело? – искренне удивился граф, – Я стоял на страже буквы и духа закона! А закон не требует разбираться, подкуплены или не подкуплены свидетели! Закон говорит однозначно: есть два свидетеля преступления – значит, обвиняемый преступник!

- А детишки?

- А что детишки?! Я только отправлял их в работный дом! Я и до этого отправлял детей в разные работные дома! Появился ещё один? И что? Я просто стал отправлять малолетних преступников и в этот работный дом тоже! По закону!

- Но ты знал, что за хозяин этого работного дома, и что он будет делать с детьми!

- А это уже меня не касается! Не моё дело знать, в каком работном доме детей хлещут плетьми, в каком приковывают их к станкам, чтобы шагу в сторону не сделали, в каком морят голодом, а в каком отдают неизвестным волшебникам! Нет такой статьи в законе, чтобы я это знал! Есть статья – отправлять! И я отправлял. Повторяю, если бы я не отправил, детишек пришлось бы приговаривать к отсечению руки и каторжным работам. Так что для них лучше?!

- Одинаково, – пожал я плечами, – Что работный дом, что каторга. Одинаково…

- Не мои проблемы! – взвизгнул Семьюнелл, – Не обязан знать! Я вижу, что ты хочешь меня заточить в этом подземелье, как в тюрьме! Как в одиночной камере! Даже хуже! В одиночке, по крайней мере, раз в день приходит надзиратель и приносит еду. Или по коридору проводят другого заключённого. А здесь даже звона цепей не будет! И ничьих шагов не услышать! Это… это… Это незаконно!

- Закон здесь я! – вновь повысил я голос, – И я же судья. И я