Сага о кораблях - Энн Маккефри

заархивированном виде будут отправлены к институтским психологам, и психологи вцепятся в них, пытаясь отыскать что-нибудь, что требует их вмешательства. И если они хоть что-то отыщут, отдел психического здоровья пришлет маме с папой распоряжение, не выполнить которое нельзя, и ее с ближайшим курьерским кораблем отправят в школу…

«Ну уж нетушки! Ты меня не поймаешь!»

– Да-да, конечно, – осторожно сказала Тия. – Но просто мама с папой велели говорить вам обо всем, что будет не так, вот я и говорю.

– Ну что ж, молодец! – Лицо «доктора» утратило это суровое выражение. – Если ты говоришь об этом просто из добросовестности… Принимай витамины, Тия, и все у тебя будет замечательно.

Но все было далеко не замечательно. Еще несколько дней спустя покалывание прошло, сменившись онемением. В точности как было с ногами. Тии стало трудно брать в руки мелкие вещи, и на уроки теперь уходило вдвое больше времени, потому что она не могла печатать вслепую – ей приходилось смотреть, куда она тычет пальцами.

Тия совсем забросила занятия, которые требовали мелкой моторики. Вместо этого она много смотрела фильмы, даже скучные, и часто играла в голографические шахматы. Читала она тоже много, и только с экрана, чтобы переворачивать страницы нажатием одной клавиши, а не теребить бумажные страницы непослушными руками. Онемение остановилось у запястий, и в течение нескольких дней Тия была настолько занята тем, что училась делать все необходимое, не чувствуя рук, что не сразу заметила, как онемение в ногах захватило колени…

Идти к «доктору» она побоялась: теперь-то уж он точно отправит ее к Советнику! Она попыталась сама найти какие-то сведения в базах данных, но нужно было очень постараться, чтобы не насторожить ИИ. Охватив колени, онемение остановилось, зато начало расползаться по рукам. Тия говорила себе, что это ненадолго, что теперь уже скоро. Скоро мама с папой управятся со своими делами. Они-то поймут, что она делает это не затем, чтобы привлечь их внимание. Скоро она им сама все расскажет, и они заставят глупого «доктора» сделать все как надо. Уже скоро.

* * *

Она проснулась с уже привычным ощущением, что ее стопы и кисти превратились в бесчувственные деревянные колоды. Тия приняла душ – это было достаточно просто, знай себе нажимай на нужные кнопки, – потом кое-как влезла в одежду, извиваясь ужом и помогая зубами своим непослушным пальцам. Причесываться и чистить зубы она не стала: это было слишком сложно. Сунув ноги в тапочки – застегивать ботинки она последние два дня совсем не могла, – Тия выползла в главную комнату купола…

И увидела, что Пота и Брэддон сидят, пьют кофе и улыбаются ей!

– Сюрприз! – весело пропела Пота. – Мы сделали почти все, с чем могли управиться сами, и вчера вечером отправили изображения находок в институт. Так что теперь мы можем вернуться к нормальной жизни!

– Ой, мамочка!

Тию охватила такая радость и облегчение, что она, не удержавшись, побежала к матери, собираясь кинуться ей в объятия…

И на полпути, как обычно, споткнулась и полетела рыбкой, врезавшись в стол. Стол качнулся, облив родителей горячим кофе.

Папа с мамой подняли ее. Тия сбивчиво извинялась за свою неуклюжесть. Девочка даже не заметила, что сама обожглась кофе, – она ничего не чувствовала, пока перепуганные взгляды родителей не заставили ее обратить внимание на то, что ее руки покраснели и уже начинают покрываться волдырями.

– Да ничего, мне не больно, – сказала она машинально первое, что пришло на ум. – Ничего, все в порядке, я уже давно почти ничего не чувствую, так что мне не больно, честно-честно…

Пота с Брэддоном окаменели. В лицах у них появилось что-то, что заставило Тию замолчать.

– Ты ничего не чувствуешь? – осторожно спросила Пота. – Ни боли, ничего?

Тия покачала головой.

– Я некоторое время чувствовала покалывание в руках и ногах, а потом это прекратилось, и ноги и руки онемели. Я думала, что надо просто дождаться, пока вы не будете так заняты и сможете мной заняться…

Больше ей ничего сказать не дали. Аккуратно потыкав ее острым щупом, родители выяснили, что онемение теперь распространилось до середины бедер и плеч.

– И давно это продолжается? – спросил Брэддон.

Пота тем временем бросилась к пульту ИИ, чтобы вызвать медицинскую программу, которой пользовались взрослые.

– Вроде бы несколько недель… – неуверенно ответила девочка. – Сократ сказал, ничего страшного, с возрастом это пройдет. А потом стал вести себя так, словно я все выдумываю, а я не хотела, чтобы он натравил на меня психологов. И я решила, что лучше я…

Тут вернулась Пота. Ее губы были напряженно сжаты.

– Ложись-ка обратно в постельку, тыковка! – весело сказала она.

Тия отчетливо видела, что веселость эта напускная.

– Сократ думает, что у тебя защемлен какой-то нерв – возможно, какое-то повреждение позвоночника, выявить которое он не в состоянии. Так что ты пока полежи, а мы сейчас вызовем курьера, чтобы он прилетел и забрал тебя. Договорились?

Брэддон с Потой обменялись одним из тех особых взглядов, значения которых Тия не понимала. Сердце у девочки упало.

– Ладно, – покорно вздохнула она. – Я не хотела причинять вам столько хлопот, честно-честно! Я не думала…

Брэддон подхватил дочку на руки и понес ее в комнату.

– Даже и не думай об этом, доченька! – с жаром сказал он. – Мы тебя любим. И мы постараемся, чтобы тебе как можно быстрее стало лучше.

Он уложил ее в постель, сунул ей под бок Теда и запустил фильм – один из особенных, почти запретных.

– Вот! – сказал он, нежно целуя ее. – Сейчас придет твоя мамочка и что-нибудь сделает с этими ожогами. А потом мы будем делать все, что ты захочешь, пока ты не станешь самым избалованным ребенком во всей обитаемой Вселенной! А тебе надо только лежать и думать о том, чтобы тебе стало лучше. Договорились?

– Договорились, папочка, – сказала она, каким-то чудом заставив себя улыбнуться. – Договорились…

Глава 2

Поскольку смерть Тии не грозила и поскольку на данный момент не имелось ни одного свободного корабля с сингулярным двигателем, за ней, для доставки в больницу Центральных миров, послали беспилотный корабль, управляемый искусственным интеллектом. Ему понадобилось более двух недель, чтобы добраться до их планеты. Еще две долгие, бесконечные недели, в течение которых лица мамы и папы делались все более вытянутыми и испуганными. Состояние Тии не только не улучшалось – ей становилось все хуже.

К концу этих двух недель ее конечности не только утратили всякую чувствительность – она еще и потеряла возможность ими шевелить. То, что началось с неуклюжести, не позволявшей застегивать пуговицы и «молнии», теперь обернулось параличом. Если бы Тия не чувствовала необходимости поддерживать и ободрять родителей, она бы все время плакала. Она даже не могла больше прижимать к себе Теда.

Разговаривая с мамой, она даже шутила, делая вид, что всю жизнь мечтала, чтобы за нее