Сага о кораблях - Энн Маккефри

все делал кто-нибудь другой. Тия не могла не шутить: хотя она и сама была в ужасе, страх в глазах родителей заставлял ее забыть о собственных чувствах. Девочка твердо решила не показывать родителям, что ей самой страшно, страшно до визга. Они и так уже достаточно напуганы, а если еще и она утратит мужество, они вообще могут удариться в панику.

Время еле ползло. Девочка смотрела фильм за фильмом, до посинения играла в шахматы с Брэддоном и без конца твердила себе, что главное – попасть в больницу, а там все будет замечательно. Разумеется, все будет замечательно. В больнице Центральных миров могут вылечить все что угодно. Это все знают! Не лечатся только врожденные заболевания. Но с ней-то все было в порядке до того самого дня, как это началось. Наверняка это какая-нибудь ерунда.

– Сократ говорит, что это, по всей видимости, ущемление нервов, – в сотый раз повторяла Пота в тот день, когда должен был прибыть корабль. – Когда тебя доставят в госпиталь, тыковка, тебе понадобится очень много мужества. Тебя, по всей вероятности, придется прооперировать, и, наверное, пройдет несколько месяцев, прежде чем ты снова станешь такой, как раньше…

Она причесала Тию и собрала ее волосы в аккуратный хвостик, как нравилось самой Тии.

– И что, все это время я не смогу заниматься? – спросила девочка, в основном затем, чтобы отвлечь мать на что-нибудь повседневное. «Мама не очень уверенно чувствует себя в реальности и реальном времени… И папа тоже». – Меня, наверное, загипсуют и будут держать на каких-нибудь обезболивающих. Я отстану в учебе, да?

– Ну, боюсь, что да, – ответила Пота с фальшивой жизнерадостностью. – Но, думаю, психологи только обрадуются. А то ведь, ты знаешь, они все переживают, что ты развита не по годам. Зато в твоем распоряжении будет вся библиотека больницы! Ты только представь себе!

Это ненадолго отвлекло даже саму Тию. Да, действительно: вся библиотека больницы! Это куда больше книг, чем они могли взять с собой! И любые фильмы, какие захочешь, и настоящие экраны для чтения, а не та самоделка, которую собрал для нее папа…

– Они уже здесь! – крикнул Брэддон из большой комнаты.

Пота сжала губы и подняла Тию с кровати. Впервые за несколько недель Тию снова облачили в скафандр – буквально запихали внутрь, как будто Пота одевала гигантскую куклу. Брэддон тоже подошел помочь, да Тия и сама изо всех сил пыталась содействовать, чем могла. Она снова выйдет наружу! Только на этот раз она, скорее всего, уже не вернется обратно. А если и вернется, то не в этот купол.

– Погодите! – воскликнула она, когда Пота уже собиралась нахлобучить на нее шлем. – Погодите! Я хочу взять с собой моего мишку!

Родители переглянулись. Видя, что они сомневаются, стоит ли это делать, Тия сделала самую умоляющую мину, какую только смогла.

– Ну пожалуйста!

Она не могла смириться с мыслью, что отправится в совершенно чужое место, не взяв с собой ничего знакомого и теплого. Ну и что, что она не может с ним играть, – зато она может с ним разговаривать, прижиматься щекой к его меху…

– Пожалуйста!

– Ладно, тыковка, – сдалась Пота. – Думаю, в твоем скафандре найдется место и для него тоже.

По счастью, Тед был очень мягкий, а сама Тия – очень тоненькая, скафандр же был просторный, рассчитанный на вырост. Так что Тед поместился в скафандре, Тии было приятно чувствовать его теплое тельце, прижатое к ее груди.

Больше она ни о чем подумать не успела, потому что в этот момент в купол вошли двое незнакомцев, одетые в белые скафандры медиков Ценкома. Из ее дыхательного аппарата раздалось странное шипение, и комната исчезла.

* * *

Очнулась Тия в незнакомом белом помещении. На ней была белая хлопчатобумажная рубашка. Белым было все. Единственное яркое пятно – Тед. Он лежал рядом с ней, запихнутый под мышку, и его голова торчала из-под белого одеяла.

Девочка поморгала, пытаясь сориентироваться, горло ей сдавила холодная рука страха. Где она? Наверно, в больничной палате – но где же тогда мама с папой? И как она очутилась здесь так быстро? Что сделали с ней эти двое незнакомцев?

И почему ей не стало лучше? Почему она вообще ничего не чувствует?

– Она очнулась! – произнес незнакомый голос.

Девочка повернула голову – это было единственное доступное ей движение – и увидела человека в белом скафандре. Человек стоял над ней. Лицо скрывала темная лицевая пластина. На плече у него был красный крест медицинской службы, а на груди – табличка с именем, но прочитать ее под таким углом Тия не могла. Она даже не сумела определить, мужчина перед ней или женщина, человек или гуманоид.

Врач склонился над ней, лицевая пластина приблизилась – и Тия, если б могла, шарахнулась бы прочь: неожиданно для себя она испугалась насмерть – эта пластина была такой глухой, такой безликой… Но потом девочка сообразила, что человек в скафандре нагнулся как раз нарочно, чтобы она могла разглядеть за плексигласовой пластиной, блестящей при свете ламп, живое человеческое лицо, и немного успокоилась.

– Здравствуй, Ипатия, – сказал врач.

Это была женщина, и довольно приятная женщина, судя по лицу. Ее голос, доносящийся из динамика скафандра, звучал немного металлически – чуть похоже на голос Мойры через старый комм. Это сходство помогло Тии почувствовать себя увереннее. По крайней мере, женщина знает, как ее зовут, и правильно произносит ее имя.

– Здравствуйте, – робко ответила девочка. – Это больница, да? А почему я не помню полета на корабле?

– Видишь ли, Ипатия… Можно, я буду называть тебя «Тия»?

Тия кивнула, и женщина продолжала:

– Видишь ли, Тия, первое, о чем мы подумали, – это что ты подхватила какую-то заразную болезнь, хотя родители твои были здоровы. Врач и фельдшер, которые были на корабле, решили, что лучше перестраховаться и изолировать тебя и твоих родителей. Проще всего это было сделать, погрузив тебя и твоих родителей в анабиоз и оставив вас в скафандрах до прибытия сюда. Мы не хотели тебя пугать, поэтому попросили твоих родителей не говорить тебе, что мы собираемся сделать.

Тия переварила услышанное.

– Хорошо, – сказала она, стараясь быть дружелюбной – все равно ведь она бы ничего изменить не могла. – На корабле, наверное, было бы довольно скучно. Читать там нечего, смотреть нечего, а играть со мной в шахматы ваши медики бы скоро устали.

Женщина рассмеялась.

– Ну да, тем более что ты бы их, по всей вероятности, разбила наголову! – согласилась она и выпрямилась.

Теперь, когда Тия знала, что за глухой пластиной скрывается человеческое лицо, фигура в скафандре уже не казалась ей угрожающей.

– Так вот, мы еще немного подержим тебя в изоляторе, пока не выясним, что же с тобой приключилось. Мы с тобой будем часто видеться – я твой