Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Мне и нужно чисто личное мнение по вопросу, в котором ты разбираешься лучше всех нас. Это по поводу Ипатии Кейд.

– А-а! – Кенни показалось, что тон Ларса заметно смягчился. – Это та малышка в отделении неврологии, которая любит смотреть совсем не детские фильмы? Она до сих пор принимает меня за искусственный интеллект. Ну, я пока не стал ее разубеждать.

– Это хорошо. Мне хотелось бы, чтобы она оставалась самой собой в твоем присутствии, потому что в нашем присутствии она себе этого не позволит.

Кенни поймал себя на том, что его тон сделался несколько нервным, и постарался взять себя в руки, прежде чем продолжить:

– У тебя есть ее история болезни, ты наблюдал за самой девочкой. Я знаю, что она уже слишком взрослая, но тем не менее – как ты думаешь, годится ли она в капсульники?

Долгая пауза. Куда дольше, чем требовалось Ларсу для того, чтобы просмотреть и проанализировать записи.

– А как ее состояние, стабилизировалось? – осторожно спросил он. – Потому что если нет… если ее мозг вдруг откажет в процессе обучения – это не только создаст большие проблемы для всех, кого ты захочешь рекомендовать позднее, это еще и серьезно травмирует других детей-капсульников. Они очень болезненно воспринимают смерть. И я не стану участвовать в том, что может их напугать, пусть даже непреднамеренно.

Кенни потер висок длинными, умными пальцами, которые столько раз творили чудеса для других людей, а вот для этой девочки сделать ничего не смогли.

– Насколько мы вообще можем судить о том, что касается этого… заболевания, да, ее состояние стабильно, – ответил он наконец. – Взгляни вот сюда – видишь, я распорядился, чтобы ее лечили от всего подряд. Она прошла полный курс любой антивирусной терапии, какая только существует. А также дополнительные процедуры, например… – да вот, ты сам все видишь. Так что, думаю, нам удалось истребить заразу, что бы это ни было.

«Но слишком поздно, чтобы ей помочь. Черт!»

– Она очень умна, – осторожно сказал Ларс. – Она обладает гибкостью. Она обладает способностью разделять свое внимание, заниматься несколькими вещами одновременно. У нее имеется опыт общения с капсульниками, и она реагировала на них положительно.

– И что? – с нетерпением спросил Кенни.

Звезды по-прежнему следовали своими путями, равнодушные к судьбе маленькой девочки.

– Каково же твое мнение?

– Думаю, она сможет приспособиться, – сказал Ларс с куда большим жаром, чем Кенни слышал в его голосе когда-либо прежде. – Думаю, она не только приспособится, она может стать одной из лучших.

Кенни, затаивший дыхание, с шумом выдохнул.

– С физической точки зрения она не в худшем состоянии, чем многие из капсульников, – продолжал Ларс. – Откровенно говоря, Кенни, у нее такой богатый потенциал, что было бы просто преступлением предоставить ей гнить в больничной палате до конца ее дней.

Обычная сдержанность Ларса куда-то делась; он говорил с небывалой прежде страстностью.

– Что, она и тебя зацепила? – сухо спросил Кенни.

– Да! – отрезал Ларс. – И я этого не стыжусь. Могу тебе честно признаться: она довела меня… ну, не до слез, но до аналогичного состояния.

– Тем лучше. – Кенни потер руки, согревая застывшие пальцы. – Потому что мне потребуется твое содействие.

– Опять собираешься воспользоваться своими связями? – ехидно поинтересовался Ларс.

– Ну да, кое-какими. В конце концов, какой смысл быть светилом науки, если не злоупотреблять положением? – задал риторический вопрос Кенни.

Он задернул иллюминатор и развернул кресло к столу. Подключившись к терминалу, он соединил его напрямую с Ларсом и очень личной базой данных, озаглавленной «Услуги».

– Ну что ж, друг мой, за работу! Прежде всего – к кому вообще ты можешь обратиться? Затем – кто из имеющихся в нашем распоряжении политиков может оказать влияние на программу подготовки капсульников, кто из них больше всего мне обязан и кто из последней подгруппы может прибыть сюда в ближайшее время?

Генеральный секретарь сектора не заискивал и не рассыпался в любезностях, но, к немалому удовлетворению Кенни, когда Квинтан Вальдхейм-Кверар и-Чан явился на «Гордость Альбиона», первое, что он сделал после всех официальных обходов и осмотров, – это изъявил желание встретиться с блестящим невропатологом, которому удалось спасти племянника генсека от судьбы, которая постигла самого Кенни. Он уже знал почти все, что стоило знать о Кенни и его молниеносной карьере.

И Квинтан Вальдхейм-Кверар и-Чан был не из тех, кто избегает неудобных тем.

– Вот ведь ирония судьбы, а? – заметил генеральный секретарь после крепкого рукопожатия, взглянув на робокресло Кенни. Он выпрямился, не потрудившись одернуть консервативный синий мундир.

Кенни не улыбнулся, но про себя вздохнул с облегчением. «Отлично, отлично! Больше можно никого не искать – мы нашли того, кто нам нужен».

– В чем – в том, что мое увечье практически идентично тому, что грозило Перегрину? – незамедлительно ответил он. – Это не ирония судьбы, сэр. Именно то, что я сам оказался в таком положении, побудило меня заняться неврологией. Не стану утверждать, что, если бы сам я не пострадал и не стал бы столь упорно искать способ излечивать подобные заболевания, его не нашел бы кто-нибудь другой. В конце концов, все медицинские исследования строятся на находках предшествующих поколений.

– Но если бы не ваша личная заинтересованность, способ мог быть найден слишком поздно, и Перегрину бы никто не помог, – возразил Вальдхейм. – И дело не в одной только методике – именно ваше мастерство помогло ему снова встать на ноги. По мастерству равных вам нет – по крайней мере в нашем секторе. Вот почему я организовал этот визит. Мне хотелось поблагодарить вас.

Кенни только пожал плечами. Это было самое удачное начало, какое он видел в своей жизни, – и он твердо намеревался не упустить свой шанс. Пожалуй, это ответ на мольбы Тии…

– К сожалению, всех спасти не удается, – сухо ответил он. – Увы, я не бог. Хотя временами мне хотелось бы быть богом, и именно сейчас я имею дело с одним из таких случаев.

«Большой человек» посерьезнел. Генеральный секретарь был не просто большим чиновником – он был еще и не чужд человеческих чувств, до него можно было достучаться.

– Насколько я понимаю, вам пришлось столкнуться с безнадежным случаем? – спросил он. И, сознавая, что он обязан Кенни, произнес заветные слова: – Быть может, я могу чем-то помочь?

Кенни вздохнул, словно ему не хотелось продолжать этот разговор. «Не показывай, как это важно для тебя!»

– Ну как вам сказать… Быть может, вы посмотрите запись? Речь идет о ребенке…

Дети были одной из слабостей большого человека. Он организовал больше ориентированных на детей программ, чем трое его предшественников, вместе взятых.

– Ну что ж… Если не идет речи о вторжении в частную жизнь этого ребенка…

– Вот, – Кенни нажал на кнопку, запустив заранее заготовленную запись.

Эту запись они с Анной монтировали вместе. Тщательно редактировали, отбирали кадры с учетом рекомендаций