Сага о кораблях - Энн Маккефри

второй лечащий врач. Меня зовут Анна Йоргенсон-Кепаль, но ты можешь звать меня просто Анна, или доктор Анна, если захочешь. Но, думаю, мы обойдемся без таких формальностей. Первый твой лечащий врач – Кеннет Ухуа-Зорг. С ним ты встретиться не сможешь, пока не выйдешь из изолятора, потому что у него парализованы ноги и он перемещается на робокресле. А его в скафандр не засунешь.

Над кроватью вспыхнуло голографическое изображение – голова и плечи худощавого, даже, пожалуй, астеничного молодого человека.

– Зови меня просто Кенни, Тия, – сказал молодой человек. – Я не хочу перед тобой выпендриваться. Извини, что не могу зайти лично, но на то, чтобы продезинфицировать это гадское кресло, уходит целая вечность, так что придется Анне побыть моими руками.

– Это ваше кресло – оно сродни модифицированной капсуле, да? – с любопытством спросила Тия: раз уж они сами об этом заговорили, значит не считают эту тему щекотливой. – Я знаю одного капсульника, Мойру. Она умный корабль.

– Угадала! – весело ответил Кении. – Я действительно медик в полукапсуле! Просто со мной произошел дурацкий несчастный случай – я подцепил каких-то инопланетных микробов. Только я был тогда подростком, постарше, чем ты.

Тия застенчиво улыбнулась. «Думаю, мы с ним сойдемся».

– Вам кто-нибудь говорил, что вы очень похожи на Аменемхета Третьего?

Большие глаза Кенни сделались еще шире.

– Н-нет… первый раз слышу! Надеюсь, это комплимент? Одна из моих пациенток сказала мне, что я похож на Ларго Делектрона, звезду синткомма, но я не думал, что она считает Ларго похожим на беглеца из лагеря рабов!

– Комплимент, комплимент! – поспешно заверила девочка. – Это один из моих самых любимых фараонов.

– Ну что ж, надо будет попробовать воспитать в себе истинно фараонское величие! – усмехнулся Кенни. – Возможно, оно мне пригодится, чтобы укротить наших здешних психологов. Они пытаются прорваться к тебе с того самого момента, как вас доставили в больницу!

Если бы Тия могла задрожать от страха, она бы непременно задрожала.

– Но мне ведь не обязательно с ними встречаться, правда? – спросила она тоненьким голоском. – Они все время задают дурацкие вопросы…

– Никаких психологов! – твердо заявила Анна. – У меня две докторские степени, и одна из них – как раз по промыванию мозгов. Так что я и сама смогу тебе помочь при необходимости.

Когда Анна упомянула о своей докторской степени по психологии, сердце у Тии упало – но она тут же воспряла духом, сообразив, что Анна не зря назвала психологию «промыванием мозгов». Ни один из психологов, которые отравляли ей жизнь до сих пор, не решился бы обозвать свою профессию так откровенно и непочтительно.

Анна похлопала Тию по плечу.

– Не беспокойся, Тия. На мой взгляд, ты очень отважная девочка. Немножко чересчур ответственная, но в целом вполне нормальная. Просто психологи тратят слишком много времени на анализирование детей и из-за этого совсем не видят, какие они на самом деле.

Анна улыбнулась внутри своего шлема. Прядь волос упала ей на лоб и застыла над левой бровью – благодаря этому Анна стала куда больше похожа на человека.

– Слушай, Тия. Мы взяли у твоего медвежонка немного меха и немного набивки, – сказал Кенни. – Анна думает, что ты не заметишь, но я считаю, что сказать тебе об этом все равно следует. Мы проверили его на наличие инопланетных микробов и нейротоксинов, но оказалось, что он абсолютно здоров. Когда ты выйдешь из изолятора, мы его еще раз обработаем, для верности, но теперь мы точно знаем, что дело не в медвежонке. Это на случай, если ты могла так подумать.

Да, Тия думала об этом… Разумеется, Мойра не могла бы сделать такое нарочно, но все равно было бы ужасно, если бы она заболела из-за Теда. Мойра себе этого никогда бы не простила, не говоря уже о Томасе.

– А как его зовут? – спросила Анна, делая что-то в головах кровати.

Тия не могла повернуться и посмотреть, что именно.

– Медведь Теодор Эдуард, – ответила девочка, украдкой потершись щекой о его мягкую шерстку. – Это Мойра мне его подарила, потому что у нее когда-то тоже был медвежонок. Его звали Мишка Отважный.

– Теодор… Замечательное имя. Ему очень идет, – сказала Анна. – Знаешь, наверное, мы с твоей Мойрой почти ровесницы – когда я была маленькая, как раз было нечто вроде моды на игрушечных медведей. У меня была замечательная медведица в пилотском комбинезоне. Ее звали Амелия Медвежье Сердце.

Анна усмехнулась.

– Она у меня и сейчас есть на самом деле, только теперь она обычно сидит на комоде в моей гостиной. Она теперь весьма почтенная дама, ей ведь уже немало лет.

Но Тии не хотелось говорить о медведях. Теперь, когда девочка знала, что она в изоляторе и как она сюда попала…

– И долго мне еще тут оставаться? – спросила она.

Кенни сделался очень серьезен, и Анна прекратила возиться в головах кровати. Кенни на миг прикусил губу, прежде чем ответить. Легкий гул приборов внезапно показался очень громким.

– Психологи убеждали нас, что тебя надо попытаться отвлечь и успокоить, но… Тия, мы считаем тебя довольно необычной девочкой. Нам кажется, что ты предпочла бы узнать всю правду. Это так?

Хочет ли она этого? Или лучше сделать вид, что…

Но это не игра в раскопки. Если притвориться сейчас, тем страшнее будет, когда ей наконец скажут правду, ведь правда может оказаться ужасной.

– Д-да, – медленно ответила она. – Пожалуйста…

– Мы этого не знаем, – сказала ей Анна. – Мы очень хотели бы это выяснить. В твоей крови мы ничего не нашли, нарушения в нервной системе мы все еще ищем. Но… Мы предполагаем, что ты заразилась неизвестным микроорганизмом или, быть может, протовирусом. Но мы не знаем этого наверняка, вот в чем дело. И пока мы этого не узнаем, мы не поймем, сможем ли мы тебя вылечить.

Не «когда мы сможем». А «сможем ли».

При мысли, что она может навсегда остаться такой, как сейчас, Тия похолодела.

– Твои родители тоже в изоляторе, – поспешно добавил Кении. – Но они стопроцентно здоровы. С ними все в порядке. Это еще больше осложняет нашу задачу.

– Кажется, я понимаю… – отозвалась девочка слабым, дрожащим голоском. Она набралась смелости и спросила: – И что, мне становится все хуже?

Анна замерла на месте. Лицо Кенни потемнело, он снова закусил губу.

– Ну… – тихо сказал он. – Да. Мы думаем о том, как вернуть тебе способность передвигаться. Возможно, придется подумать и об обеспечении жизнедеятельности. О чем-то куда более серьезном, чем мое кресло. Тия, я хотел бы сообщить тебе более приятные новости, но…

– Ничего, ничего, – сказала девочка, которой не хотелось расстраивать Кенни. – Все равно, лучше знать.

Анна наклонилась к ней и прошептала в микрофон скафандра:

– Тия, если ты сдерживаешься, чтобы не заплакать, то не бойся, поплачь. В твоем положении я бы тоже плакала. И если хочешь побыть одна, так и скажи нам, хорошо?

– Х-хорошо… – еле