Сага о кораблях - Энн Маккефри

В приемной уже ждали – и явно именно его. Человек в робокресле. Человек был молод, с приятным лицом, густыми темными волосами и худым лицом аскета.

«Если они думают, что им удастся меня разжалобить, приставив ко мне инвалида, с которым я не решусь быть резким… – гневно подумал Филип, когда кресло мягко скользнуло к нему. – Тоже мне, хитроумные!»

– Профессор Броген? – обратился к нему неприлично молодой, хрупкий на вид человек, протягивая руку для приветствия. – Я доктор Зорг.

– Если вы полагаете, что я стану… – начал Броген, в упор не замечая протянутой руки, – и тут до него дошло. – Доктор Зорг?! Ухуа-Зорг?

Молодой человек кивнул. На его губах мелькнула еле заметная улыбка.

– Доктор Кеннет Ухуа-Зорг? – еще раз уточнил Броген, чувствуя себя жертвой подставы и одновременно сознавая, что в данном случае подставил он себя сам.

– Он самый, – подтвердил молодой человек. – Насколько я понимаю, вы не рассчитывали, что я встречу вас лично?

Это был шанс выпутаться из неловкой ситуации – не самый изящный, но все же выход, и Броген им воспользовался.

– Ну да, конечно, – ответил он. – Глава отделения нейрохирургии и неврологических исследований обычно не выходит лично встречать скромного профессора из-за обычного ребенка.

– Тия – далеко не обычный ребенок, профессор, – возразил доктор Зорг. На его губах по-прежнему играла неуловимая улыбка. – Да и вы – не просто «скромный профессор». Будьте любезны, следуйте за мной – и вы сами получите возможность познакомиться с Тией.

«Ну, по крайней мере в одном он прав, – нехотя признался себе Броген, проведя час в обществе Тии, пока орды интернов и специалистов осматривали, ощупывали и тормошили ее. – Девочка действительно необычная. Любой обычный ребенок давно бы уже бился в истерике». Тия была не только необычайно терпеливой девочкой, но еще и очень привлекательной. Ее темные волосы были коротко острижены, чтобы не мешали, однако тонкое, заостренное личико и огромные глаза делали ее похожей на викторианского эльфа. Эльфа, зажатого в огромном металлическом кулаке, эльфа, которого мучают и донимают рои назойливых ос.

– Долго еще это будет продолжаться? – осведомился он у Кеннета Зорга раздраженным шепотом.

Кеннет приподнял бровь.

– Это зависит только от вас, – ответил он. – Вы приехали сюда, чтобы оценить ее. Если хотите поговорить с девочкой наедине, вам достаточно сказать об этом. Кстати, это уже второй ее осмотр за день, – добавил он.

Броген мог бы поклясться, что в его голосе прозвучало нечто вроде гордости.

– Сегодня утром, с девяти до полудня, ей пришлось иметь дело с еще одной стаей медиков.

Теперь Броген пришел в негодование уже из-за девочки. Должно быть, Кеннет Зорг понял это по его лицу, потому что он развернул кресло к толпе интернов в одинаковых белых халатах и кашлянул. Все тут же уставились на него.

– Пожалуй, на сегодня достаточно, – негромко сказал доктор Зорг. – Леди и джентльмены, прошу вас удалиться. Профессор Броген желает поговорить с Тией наедине.

В сторону Брогена было брошено несколько разочарованных и даже враждебных взглядов, но он не обратил на них внимания. По крайней мере, девочка, похоже, испытала облегчение.

Он хотел что-то сказать Кеннету Зоргу, но обнаружил, что доктор укатил следом за остальными и дверь за его креслом захлопнулась, оставив Брогена наедине с девочкой. Он смущенно прокашлялся.

Девочка смотрела на него как-то странно. Не со страхом, но с опаской.

– Вы не психолог, нет? – спросила она.

– Н-нет, – ответил он. – Не совсем. Но возможно, я буду задавать те же вопросы, что и они.

Девочка вздохнула и на миг прикрыла бархатные карие глаза.

– Я так устала от этого промывания мозгов! – откровенно призналась она. – Просто ужасно устала. А потом, это в любом случае ничего не изменит, я все равно буду думать так, как думаю. Несправедливо, но эта штука, – она указала подбородком на свое кресло, – никуда не денется оттого, что это несправедливо. Верно ведь?

– Как ни печально, но это правда, дорогая моя.

Броген почувствовал себя спокойнее и понял почему. Кеннет Зорг был прав. Это необычный ребенок. Разговор с нею не похож на разговор с ребенком – это напоминает скорее разговор с кем-нибудь из детей-капсульников.

– Тогда давай поболтаем о чем-нибудь совсем другом. Ты знакома с кем-нибудь из капсульников?

Девочка взглянула на него странно.

– Вам, наверно, не так уж много обо мне рассказывали, – ответила она. – Или вы плохо слушали. Одна из моих лучших друзей – умный корабль, Мойра Валентин-Майя. Это она подарила мне Теодора.

«Теодора? Ах да! Медвежонка…» Он бросил взгляд на кровать – и точно: там сидел слегка насупленный медвежонок, о котором ему рассказывали. В костюме курьерской службы.

– А ты когда-нибудь думала о том, каково это – быть капсульником? – спросил он, прикидывая, как бы рассказать ей о программе так, чтобы не дать ей понять, что ее оценивают.

– Ну разумеется! – воскликнула девочка, не потрудившись скрыть свое презрение. – Я однажды сказала Мойре, что, когда вырасту, хочу быть как она, а она засмеялась и рассказала мне про их школу, и про обучение, и про все…

И не успел Броген опомниться, как эта чересчур взрослая девочка принялась рассказывать ему про его собственную программу. Или, по крайней мере, про то, как она видится с точки зрения капсульника.

Все за и против. От способности заниматься несколькими вещами одновременно до незабываемого ощущения непосредственного восприятия сингулярности и искривленного пространства. От вечного заточения в металлическом ящике до одиночества и понимания, что ты переживешь всех своих напарников, кроме последнего…

– Я ей сказала, что, наверное, не хочу становиться капсульником, когда поняла, что они не могут ни к кому прикоснуться напрямую, – устало закончила девочка. – Нет, я понимаю, что есть тактильные сенсоры, подведенные к нервам в коже и всему прочему, но мне как раз это и не понравилось. Смешно, правда?

– Что смешно? – не понял профессор.

– Ну, потому что теперь я все равно не могу ни к кому прикоснуться. И никогда больше не смогу. Смешно. Я не могу ни к кому прикасаться, но и умным кораблем мне не стать.

Усталая покорность судьбе, звучавшая в голосе девочки, взбудоражила Брогена.

– Не знаю, почему ты так думаешь, – сказал он, понимая, что уже принял решение. Это одновременно ужасало и забавляло его. – В группе твоих ровесников найдется место еще для пары кандидатов; и даже в отделении умных кораблей могут принять одного-двух новых учеников.

Девочка растерянно заморгала, потом выпалила:

– Но ведь мне сказали, что я уже слишком большая!

Он рассмеялся.

– Дорогая моя, ты не была бы слишком большой, даже если бы ты была ровесницей своей матери! А сейчас ты великолепно подходишь для программы подготовки капсульников, ведь тебе еще далеко до полового созревания!

Какой ребенок – просто не верится: интеллектуальный, ответственный, гибкий… Да, Ларс и Кеннет Зорг были правы. Броген невольно