Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

кирпич Пантеона и белый мрамор Витториано. К полудню город уже дышал по-весеннему: открывались окна на балконах, женщины вывешивали бельё, а мальчишки с криками гоняли мяч по узким переулкам Трастевере.

Пьяцца Венеция к вечеру превращалась в настоящий водоворот. Трамваи с лязгом поворачивали вокруг памятника Виктору Эммануилу II, их звонки смешивались с гудками автомобилей и выкриками газетчиков. «Il Popolo d’Italia! Последние новости из Вены!» — надрывался один из них, размахивая свежим номером. Над площадью возвышалось Палаццо Венеция — массивное здание с зубчатыми стенами, узкими окнами-бойницами и высокой башней, которая когда-то принадлежала венецианским послам, а теперь стала символом новой Италии. С балкона этого дворца дуче иногда обращался к народу, и тогда площадь заполнялась тысячами людей.

Внутри Палаццо Венеция царила совсем другая жизнь. Длинные коридоры с мраморными полами гулко отзывались на шаги охранников. На стенах висели гобелены с гербами средневековых коммун, портреты кондотьеров и несколько современных полотен, прославляющих марши на Рим. Воздух был прохладным, пахло воском для натирки полов, старым деревом и лёгким дымом от сигар, который всегда витал там, где бывал Муссолини.

Sala del Mappamondo — главный кабинет дуче — поражала даже тех, кто входил сюда не в первый раз. Огромный зал с кессонным потолком, расписанным золотом и лазурью, стены, обшитые тёмным ореховым деревом и украшенные фресками в стиле кватроченто. Пол устилала мозаика, повторяющая узоры древнеримских вилл — геометрические орнаменты, виноградные лозы, маски сатиров. В центре стоял стол размером с небольшой автомобиль: полированный орех, резные ножки в виде львиных лап, поверхность завалена бумагами, картами, раскрытыми папками, телеграммами на бланках OVRA и SIM. Рядом с креслом дуче стоял большой глобус на тяжёлой деревянной подставке; Муссолини любил крутить его, проводя пальцем по границам империи, которую он собирался построить. Слева от стола — камин из белого каррарского мрамора, на полке — бюсты Цезаря, Августа и самого дуче в бронзе. Справа — три высоких окна, выходящие на балкон над площадью; тяжёлые бархатные портьеры цвета бордо были отодвинуты, пропуская вечерний свет. На противоположной стене висело огромное зеркало в позолоченной раме, отражавшее весь зал, и несколько кожаных кресел для посетителей. В углу стоял небольшой столик с графином граппы, стаканами и пачкой египетских сигарет.

Муссолини сидел в своём кресле с высокой спинкой, откинувшись назад. Чёрная рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, галстук сдвинут в сторону. Он держал в руках донесение из Стамбула — несколько машинописных страниц, скреплённых скрепкой. Читал медленно, иногда возвращаясь к отдельным строкам. На столе перед ним лежала ещё одна сводка — из Абиссинии.

Дверь открылась без стука. Только очень немногие могли позволить себе войти так.

Галеаццо Чиано вошёл уверенно, но с лёгким поклоном головы. В руках у него была тонкая кожаная папка с золотым тиснением.

— Добрый вечер, дуче.

Муссолини поднял взгляд от бумаг.

— Садись, Галеаццо. Ты как всегда вовремя. Я уже начал думать, что ты задержишься из-за очередной светской вечеринки.

Чиано улыбнулся и опустился в кресло напротив, положил папку на край стола.

— Вечеринки подождут. Новости важнее.

— Новости всегда важнее, — Муссолини отложил донесение. — Рассказывай. Что нового у немцев?

Чиано открыл папку, вынул три листа и одну фотографию — размытый снимок каравана верблюдов на фоне гор.

— Подтверждение пришло сегодня утром из Анкары, а потом дубликат из Багдада. Через Анатолию и Северную Персию идут грузы. Нефть, авиационные запчасти, химикаты — это то, что на поверхности. А под этим — оружие. Немецкие винтовки Маузер, пулемёты в ящиках, несколько десятков миномётов калибра 81 мм. Есть даже сведения о четырёх полевых орудиях 7,5 см лёгких пехотных гаубиц — их везут в разобранном виде, под видом сельскохозяйственной техники.

Муссолини кивнул, глядя на глобус. Повернул его так, чтобы Афганистан оказался в центре.

— Конечная точка?

— Афганская граница. Перевалы Хайбер и Болан. Дальше — Британская Индия. Посредники в Кабуле — трое: один афганский купец, один бывший военнослужащий британской индийской армии, перешедший на другую сторону, и коммерсант под прикрытием фирмы по торговле коврами.

— Кто платит?

— Деньги идут через швейцарские банки.

Муссолини постучал пальцем по столу.

— Геринг. Опять Геринг. Рейхсканцлер Германии ведёт дела с британцами за спиной Идена.

Чиано развёл руками.

— Именно. Геринг действует против линии премьер-министра Идена. Иден сейчас в Лондоне, пытается удержать кабинет от развала и проводит жёсткую линию против Германии. Но Геринг ведёт закулисные разговоры с другими британцами. С кем именно — пока неясно. Возможно, с военными в Симле, с вице-королём Линлитгоу, с разведкой в Дели. Или с теми, кто считает, что Иден слишком мягок или наоборот слишком жёсткий.

Муссолини встал, подошёл к окну.

— Предательство. Чистое предательство со стороны Берлина. Мы помогаем Герингу укреплять позиции в Европе, а он за нашей спиной договаривается с частью британцев, чтобы те могли спровоцировать восстание в Индии.

— Не с правительством целиком, — Чиано покачал головой. — С частью. Иден хочет держать Германию в узде, а эти другие хотят спокойный тыл в колониях любой ценой. Геринг продаёт им надежду, пока мы отвлекаем внимание в Европе и Африке.

Муссолини повернулся.

— Продолжай.

Чиано наклонился вперёд.

— У нас есть детальные данные. Маршруты: Трабзон — Эрзурум — Тебриз — Мешхед — Герат — Кандагар. Даты отправки: два каравана уже прошли, третий выйдет через десять дней. Номера вагонов на участке Тегеран — Мешхед. Имена трёх главных посредников. Фотографии складов в Кабуле. Если передать это Идену — неофициально, через наш канал в Риме или через французов в Париже, — то британцы получат подарок. Подтверждение того, что они подозревают, но не могут доказать официально. Иден поймёт, что Геринг играет за его спиной.

Муссолини вернулся к столу, сел.

— Ты думаешь, Иден сам об этом не знает?

— Знает частично. Его агенты в Пешаваре и Кветте докладывают о немецких ящиках. Но официально у него нет доказательств. Нет документов, нет имён, нет маршрутов. Если мы дадим ему всё это — он поймёт, что это от нас. Это будет сигнал: Италия не слепо следует за Берлином. Италия готова к диалогу. Италия прагматична.

Муссолини молчал, глядя на бюст Цезаря.

— Прагматична… Мы помогаем тем, кто мешает нам в Африке и Средиземном море. Тем, кто может передать оружие повстанцам в Абиссинии.

— Именно поэтому это работает, — Чиано говорил спокойно. — Если мы поможем Идену заткнуть дыру в Индии и одновременно ударить по Герингу, он может