Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

Марко считал минуты: двенадцать, восемнадцать, двадцать четыре. Внезапно сомалиец остановился. Марко мгновенно отступил за ствол акации, росшей у края дороги. Дерево было не слишком толстым, но Марко понадеялся, что в темноте его не будет видно. Расстояние — около пятидесяти метров.

Сомалиец медленно повернул голову — сначала влево, потом вправо. Постоял секунд двенадцать. Потом сделал шаг в сторону Марко. Марко положил правую руку на кобуру. Пальцы легли на рукоять, но оружие не вытаскивал. Пока рано.

Сомалиец продолжал идти вперёд — теперь прямо к дереву. Шаг. Ещё шаг. Тридцать метров. Двадцать пять. Двадцать. Марко видел, как правая рука мужчины опустилась к поясу. Блеснуло лезвие — длинный прямой нож, типичный для этих мест. Марко напряг ноги. Если он дойдёт до десяти метров — придётся выбирать: бежать или встретить лицом к лицу.

Сомалиец дошёл примерно до двенадцати метров от дерева. Остановился. Посмотрел прямо туда, где стоял Марко. Потом резко развернулся и пошёл обратно — в ту сторону, откуда пришёл. Шаги стали быстрее.

Марко выждал полторы минуты. Шаги затихли за поворотом. Он медленно отошёл от дерева и двинулся в противоположную сторону — к ближайшему перекрёстку. Погоню продолжать не стал. Слишком велик шанс, что мужчина заметил движение. Один такой прокол — и вся сеть уйдёт глубже в подполье.

Он прошёл два квартала, нашёл укромное место между домами и присел. Рация ожила.

— Марко, это Бьянки. У Абди тихо. Свет в задней комнате горит. Никто не приходил.

— Принял. Я возвращаюсь. Сомалиец заметил слежку. Остановился, достал нож, дошёл почти до меня, потом развернулся и ушёл обратно. Я его потерял намеренно. Не стал рисковать.

— Понял. Жду указаний.

— Оставайся на месте. Если Абди выйдет или придёт кто-то ещё — докладывай. Я подойду к лавке через северный проход.

Марко выключил рацию и пошёл в обход. Через сорок минут он оказался в двух улицах от лавки. Занял прежнюю позицию. Бьянки всё ещё стоял на месте.

— Что теперь?

— Ждём до утра. Утром посмотрим, не придёт ли кто к Абди.

Они простояли до четырёх утра. Свет в лавке погас в три тридцать восемь. Абди лёг спать. Никто больше не приходил.

Утром Марко собрал всех в штабе. На столе лежала карта с новой отметкой — место, где сомалиец остановился и развернулся.

— Он шёл к окраинам, — сказал Марко. — Но почувствовал хвост. Проверил, достал нож, дошёл почти до меня, потом ушёл обратно. Значит, направление было правильным. Там что-то есть. Но теперь он настороже.

Бьянки спросил:

— Думаешь, он доложит об этом?

— Уже доложил.

Луиджи посмотрел на карту.

— Тогда что делаем? Продолжаем наблюдать за Абди?

— Да. Но теперь осторожнее. Меняем посты каждые две ночи. Добавляем мобильные точки — один человек ходит по периметру квартала. Никто не стоит на одном месте дольше сорока минут.

Они обсудили новые маршруты. Марко нарисовал дополнительные линии — пути отхода, запасные позиции. Каждый получил свой участок.

Следующие три ночи сомалиец не появлялся. Абди принимал посетителей как обычно: три-четыре человека за ночь, визиты от двенадцати до сорока минут. Никто не выносил видимых вещей. Абди ночевал в лавке. Свет в задней комнате гас в два — два сорок.

Али продолжал носить мешочек к Абди — теперь реже, через день. Ахмед принимал Али один раз за эти три ночи — на два часа сорок минут.

На четвёртую ночь после инцидента Марко решил проверить окраины сам. Он взял с собой Бьянки. Они вышли в двадцать один тридцать. Добрались до площади у старой мечети за сорок минут. Разделились: Бьянки остался у входа в проулок, Марко пошёл дальше — к тому месту, где сомалиец развернулся.

Он двигался медленно, проверяя каждый поворот. Нашёл акацию. Двинулся вперёд. Проулок закончился тупиком — высокой глинобитной стеной. Слева были низкие ворота. Справа — узкий проход между домами. Марко выбрал проход. Он вывел к маленькому двору. В центре стоял старый колодец. Вокруг было три дома. В одном горел свет на первом этаже. Дверь закрыта. Окна занавешены плотной тканью.

Марко отступил. Запомнил расположение. Вернулся к Бьянки.

— Есть двор. Колодец. Три дома. Возможно, в один из них он и шёл.

— Будем проверять?

— Пока нет. Добавим на карту. Завтра поставим кого-то здесь днём. Посмотрим, кто там живёт.

Они вернулись в штаб к трём утра. Марко отметил новое место. Линия от Абди к сомалийцу теперь заканчивалась стрелкой, упирающейся в двор с колодцем.

На пятый день Бьянки доложил:

— Абди сегодня спросил у одного покупателя, не видел ли он «высокого сомалийца». Сказал тихо. Покупатель ответил отрицательно. Абди кивнул и продолжил торговать.

Марко записал.

— Он ищет его. Значит, сомалиец действительно затаился. Его отсутствие заметно.

Он посмотрел на карту.

— С сегодняшнего дня: Абди будет под постоянным наблюдением. Двор с колодцем тоже будем проверять. Если сомалиец не появится ещё неделю — будем считать звено отрезанным. Тогда фокус на Абди и на том, кто придёт ему на замену.

Они разошлись. Марко остался один. Он заварил чай, выпил половину кружки. За окном начинался рассвет. Он знал: сомалиец ушёл не просто так. Кто-то решил, что слежка стала слишком близкой. Теперь сеть либо замрёт, либо адаптируется. И в любом случае — следующий ход будет за ними.

Глава 9

Март 1938 года. Нанкин. Резиденция Чэнь Гофу, квартал Сяньлинь.

Чэнь Гофу сидел за столом в кабинете на втором этаже. На столе перед ним лежали три стопки документов: две с отчётами особого отдела, одна с перепиской по американским поставкам. Рядом стояла чашка с остывшим зелёным чаем. За окном шёл весенний дождь, капли скатывались по стеклу, оставляя длинные прозрачные дорожки.

Дверь открылась без стука. Вошёл Чэнь Лифу. На нём было тёмно-синее пальто, ещё влажное от дождя. Он снял его, аккуратно повесил на спинку свободного стула и сел напротив брата. В руках у него была тонкая кожаная папка.

— Только что пришло новое донесение от нашего человека в особом отделе, — начал Лифу, открывая папку. — Они завершили первую волну проверок по переводам из Гонконга и Макао за период с десятого ноября по двадцатое февраля. Выявлено сорок семь подозрительных операций. Суммы — от восьмисот до сорока двух тысяч юаней. Большинство оформлены как оплата за чай, шёлк или хлопок. Семнадцать