Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

— Доброе утро, Иосиф Виссарионович.

— Доброе утро, Павел Анатольевич. Присаживайтесь. Докладывайте сразу по главному вопросу.

Судоплатов сел напротив, положил папку на стол и открыл её на первой странице.

— Индия. Всё, что мы обсуждали в прошлый раз, подтверждается. Сроки остаются прежними: вторая половина мая, ориентировочно 15–22 число. Четыре основных очага — Мумбаи, Калькутта, Аллахабад, Лахор. Плюс Пенджаб и прилегающие районы. Подготовка идёт быстро. Количество оружия в руках повстанцев уже оценивается в пару тысяч стволов. Частично — старые британские винтовки Ли-Энфилд. Есть также несколько тысяч единиц германского и итальянского производства, но их доля невелика.

Сергей кивнул, не перебивая.

— Продолжайте.

— Самое важное: мы теперь уверены, что часть верхушки в Британской Индии и в Лондоне сознательно допускает подготовку этого выступления. Они не слепы. Они видят, как растут склады оружия, как множатся подпольные типографии, как активизируются связные между Бенгалией и Соединёнными провинциями. И при этом нет почти никаких превентивных арестов на уровне руководства движения. Отдельные задержания есть, но они точечные и демонстративно мягкие. Людей выпускают через несколько дней с формальным предупреждением.

Сергей медленно повернул ручку в пальцах.

— И какая ваша оценка всему этому?

— Их цель — не предотвратить восстание. Их цель — дать ему разгореться до такого уровня, чтобы последующий удар выглядел оправданным и необходимым. Чтобы после подавления можно было сказать: «Иного выхода не было». Чтобы общество в метрополии и в доминионах проглотило самые жёсткие меры. Чтобы потом несколько лет никто в Индии даже не заикался о новых выступлениях такого масштаба.

Сергей отложил ручку.

— То есть британцы сами поджигают собственную колонию?

— Не вся Британия. Не правительство в целом. И уж точно не Иден лично. Но определённая группа — да. И она достаточно влиятельна, чтобы парализовать нормальную работу спецслужб и гражданской администрации в Индии.

Сергей достал трубку, начал набивать её.

— Кто именно?

Судоплатов открыл следующую страницу.

— Мы сузили круг до трёх основных центров влияния. Первый — старые кадры Индийской гражданской службы, те, кто ещё помнит времена Керзона и лорда Минто. Они считают, что Иден слишком торопится с «конституционными реформами» и слишком много уступает индусам. Их главная фигура в Симле — сэр Джонатан Хейли, бывший губернатор Пенджаба. Он сейчас официально в отставке, но его письма в Лондон читают многие.

Второй центр — финансовая часть. Несколько семей из Сити, которые контролируют значительную часть чайных, джутовых и хлопковых компаний в Индии. Они боятся, что любые серьёзные уступки Конгрессу приведут к национализации или хотя бы к резкому повышению налогов на иностранный капитал. Их представитель в Индии — сэр Генри Кроуфорд, тот самый, о котором я уже докладывал. Он сейчас в Калькутте, живёт в старом особняке на Чауринги. У него постоянный контакт с Абдуллой Харун-Ханом и с несколькими лидерами из числа мусульманских землевладельцев.

Третий центр — аристократический. Здесь главная фигура — лорд Зетленд, нынешний государственный секретарь по делам Индии. Он формально подчиняется Идену, но на деле ведёт свою игру. Его заместитель, лорд Уинтертон, открыто говорит в узком кругу, что «Индия требует железной руки, а не бархатной перчатки». Есть данные, что через людей Уинтертона идут деньги на содержание нескольких «патриотических» организаций в Англии, которые уже сейчас готовят кампанию в прессе: «Иден потерял Индию».

Сергей затянулся трубкой и выпустил дым в сторону.

— Вы сказали, что Иден, возможно, этого не видит. Насколько вероятно, что он действительно не в курсе?

— Очень вероятно, — ответил Судоплатов. — Иден сейчас поглощён европейскими делами. Он искренне верит, что главная угроза — Германия. Индия для него — это дальний тыл, который должен оставаться стабильным. Он получает доклады, где говорится, что «ситуация контролируется», «настроения радикалов подавляются», «армия готова». Эти доклады готовят люди, лояльные Зетленду и Хейли. Иден их читает и верит. У него нет времени и сил копать глубже.

— А если он вдруг захочет копнуть?

— Тогда ему придётся столкнуться с саботажем внутри собственного аппарата. Уже сейчас несколько офицеров разведки в Дели и Симле получили приказы «не замечать» определённые каналы поставок оружия. Если Иден начнёт задавать неудобные вопросы — часть этих людей просто уйдёт в отставку или «заболеет». Другая часть начнёт подбрасывать ему дезинформацию о том, что «всё под контролем».

Сергей положил трубку.

— Значит, мы имеем дело с ситуацией, когда одна часть британского истеблишмента хочет утопить другую часть в индийской крови. И при этом никто из них не думает, что это может выйти из-под контроля.

— Именно так, — подтвердил Судоплатов. — Они рассчитывают на быструю и решительную победу. Армия, авиация, бронемашины, массовые аресты, показательные казни лидеров. Потом будут несколько лет военного положения. Потом — новые выборы, на которых победит «жёсткая линия». Иден уходит, Зетленд или кто-то из его круга получает пост премьера или, по крайней мере, контроль над политикой в Индии.

Сергей помолчал.

— Какой у них запас прочности? Сколько они смогут держать ситуацию под контролем, если восстание всё-таки выйдет за рамки их сценария?

Судоплатов открыл ещё одну страницу.

— Запас прочности большой, но не бесконечный. В Индии сейчас около 55 тысяч британских войск регулярной армии плюс примерно 170 тысяч индийских солдат и полицейских. На бумаге — это огромная сила. На деле — индийские части ненадёжны. В Бенгалии и в Соединённых провинциях уже есть целые подразделения, которые в критический момент могут перейти на сторону повстанцев или просто откажутся выполнять приказы. Если восстание охватит одновременно три-четыре крупные провинции — британцам придётся вводить подкрепления из метрополии и из Ближнего Востока. Это займёт от трёх до пяти месяцев. И это уже будет выглядеть как серьёзный кризис империи.

— А общественное мнение в Англии?

— Поначалу будет терпимое. Газеты напишут о «беспорядках», «мятежах», «происках экстремистов». Но если потери начнут исчисляться тысячами — если в газетах появятся фотографии сожжённых плантаций, взорванных поездов, убитых офицеров, — тогда настроение быстро изменится. Тогда начнётся критика: «Где была разведка? Почему премьер не принял мер?» Иден станет главным виновником.

Сергей взял чистый лист, поставил дату — 1 апреля 1938.

— Что мы можем сделать? Только в рамках наблюдения и влияния. Без прямого вмешательства.

Судоплатов ответил сразу:

— Первое. Продолжать и усиливать дезинформацию внутри повстанческого лагеря. Мы можем через наши контакты в Калькутте и Лахоре распространить сведения, что британцы якобы уже получили точные планы на май и готовят массовые аресты 10–12