Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

Второе. Точечные действия против связующих звеньев. У нас есть возможность организовать несколько «несчастных случаев» с людьми, которые перевозят деньги и инструкции между Лондоном, Сити и Индией. Два-три таких случая — и цепочка начнёт рваться. Особенно эффективно это будет работать против людей Кроуфорда. Если он потеряет двух-трёх ключевых посредников — часть финансирования просто замрёт.

Третье. Мы можем аккуратно подкинуть Идену информацию через третьи страны. Например, через нашего человека в Париже передать «утечку» из немецкого источника: якобы немцы активно работают с повстанцами, чтобы отвлечь Британию от Чехословакии. Иден очень чувствителен к германской угрозе. Он может начать требовать от своих людей в Индии более активных действий. Это создаст дополнительный раскол внутри британской администрации.

Сергей записал три пункта.

— Четвёртое?

— Четвёртое — самое опасное. Мы можем помочь отдельным группам повстанцев получить информацию о том, что их готовятся предать. Если лидеры поймут, что часть их собственного окружения работает на Зетленда и Хейли, — начнётся внутренняя чистка. Они начнут подозревать друг друга, казнить связных, срывать сроки. Восстание может вообще не состояться в мае — или состояться, но уже в совершенно другом виде, гораздо менее организованном.

Сергей посмотрел на карту Индии, висевшую на стене.

— Риск?

— Очень высокий. Если это будет выглядеть нашим вмешательством — британцы мгновенно поверят в «красную угрозу» и сплотятся. Поэтому все действия должны выглядеть как внутренние разборки. Никаких явных следов.

Сергей кивнул.

— Хорошо. Работайте по первому, второму и третьему направлениям одновременно. Четвёртое — только если первые три не дадут нужного результата к 25 апреля. Срок начала активных шагов — 8–10 апреля.

Судоплатов сделал пометку.

— Принято.

— Ещё один момент, — добавил Сергей. — Следите за Зетлендом и Кроуфордом. Мне нужны их контакты за последние два месяца. Кто с кем встречался, где, когда, через кого шли деньги. К 15 апреля хочу полный список.

— Будет сделано.

Судоплатов закрыл папку.

— Разрешите идти?

— Идите.

Судоплатов встал и вышел.

Сергей остался один. Он подошёл к карте, провёл пальцем по Бенгалии, потом по Пенджабу, потом вернулся к Дели. Потом посмотрел на Лондон — крошечную точку в левом верхнем углу.

Огромная империя. И внутри неё — люди, которые готовы поджечь одну из самых ценных частей ради того, чтобы свалить премьера и укрепить собственное влияние.

Он вернулся к столу, взял лист и продолжил писать:

Приоритеты — Индия — апрель 1938

Дезинформация о «готовящемся ударе британцев» — запуск 8–10 апреля.Точечные нейтрализации связных Кроуфорда — 12–20 апреля, не более трёх человек.Подготовка «утечки» для Идена через Париж — к 20 апреля.Сбор полной картины контактов Зетленд — Кроуфорд — Хейли — Уинтертон за январь–март 1938 — к 15 апреля.Резервный вариант: сеяние недоверия внутри повстанческого руководства — только после 25 апреля, при условии провала первых трёх пунктов.

Он отложил карандаш.

За окном всё ещё шёл дождь. В кабинете было тихо.

Время шло. И где-то очень далеко, за тысячами километров, уже отсчитывали последние недели до мая те, кто хотел крови. И те, кто хотел её использовать.

* * *

Дождь к вечеру ослаб, превратился в мелкую морось, которая оставляла на стекле длинные, медленно сползающие дорожки. Дверь открылась без стука.

Вошёл Вячеслав Михайлович. Пальто на нём было ещё влажным от мороси, он снял его и повесил на вешалку. В руках у него была папка с потемневшими от частого использования углами, перевязанная тонким шнурком.

— Добрый вечер, Иосиф Виссарионович.

— Добрый вечер, Вячеслав Михайлович. Садись поудобнее. Чай уже остыл, но если хочешь — принесут свежий.

— Не надо. Времени немного. Лучше сразу к делу.

Сергей сказал:

— Америка, — произнёс он без предисловий. — Насколько они сегодня реально готовы ввязаться в европейские дела? Не на словах. На деле.

Молотов кивнул, словно именно этот вопрос и ждал.

— Готовы довольно сильно. И чем дальше, тем сильнее. Рузвельт уже не скрывает, что считает европейский континент главным театром на ближайшие годы. Он не хочет повторения 1917–1918, когда Америка вошла поздно и заплатила слишком много. Сейчас они намерены войти раньше и чтобы всё обошлось дешевле. Через кредиты, через поставки, через дипломатическое давление — но войти и закрепиться в Европе.

Сергей чуть наклонился вперёд.

— Конкретнее. Французы?

— Французы пассивны. Блюм и Даладье — не бойцы. Они боятся Германии больше, чем хотят её остановить. Будут тянуть время, пока не получат от нас или от американцев железные гарантии. А гарантии они хотят видеть в долларах и в кораблях, а не в декларациях.

— Британия?

Молотов слегка качнул головой.

— Британия — это уже почти Америка. Иден тонет в своих иллюзиях насчёт Муссолини и Геринга одновременно. Чемберлен ещё слабее. А если премьером станет Черчилль — а он станет, рано или поздно, — они окажутся под американцами полностью. Черчилль уже сейчас получает от них сигналы поддержки.

Сергей постучал пальцами по столу.

— А Германия? Что они думают насчёт Геринга?

Молотов помолчал.

— Геринг — проблема. Большая. Геринг верит в свою выгоду до конца. Но именно поэтому американцы считают, что с ним можно будет договориться. Не сейчас, не в 38-м, может, даже не в 39-м. Но к 40-му — 41-му, думаю, они с ним разберутся. Он любит комфорт, любит сделки, любит, когда его хвалят. Если дать ему ощущение, что он выиграл, он продаст почти всё. Включая часть Восточной Европы. Главное — не дать ему почувствовать, что его загнали в угол.

— То есть американцы рассчитывают на Геринга как на временную фигуру?

— Именно. Они не хотят войны с Германией прямо сейчас. Им нужно, чтобы Германия сначала увязла где-то глубоко — в Чехословакии, в Польше, на Балканах. Тогда они войдут уже на готовое. Геринг для них удобен. С ним можно будет вести переговоры даже после первых поражений. А если он не справится — его уберут свои же. И тогда придёт кто-то другой. Возможно, кто-то более управляемый.

Сергей кивнул.

— Италия.

— Не позже 1940–41 года Муссолини уберут. Сами итальянцы. Армия, крупные промышленники, часть двора, но, конечно, американцы им помогут. Он стал для них слишком дорогим удовольствием. Его авантюры теперь стоят больше, чем приносят. И он это понимает, но остановиться не может.

— Кто будет вместо него?

— Сначала будет переходная