Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

фигура. На год, максимум полтора. Скорее всего кто-то из военных. Но это будет временно. А потом придёт тот, кто сейчас почти не на виду. Возможно, мы даже пока не слышали имя этого будущего правителя.

Сергей откинулся на спинку кресла.

— А если Муссолини решит сыграть ва-банк раньше? Например, в 39-м?

— Тогда его уберут быстрее. Итальянская армия не готова к большой войне. Генералы это понимают. Если дуче полезет в Грецию или в Югославию без согласования — его собственные люди и остановят.

Сергей взял со стола чистый лист бумаги.

— Вернёмся к Америке. Как далеко Рузвельт готов зайти уже в этом году?

Молотов ответил не сразу — подбирал слова.

— В этом году — пока только подготовка. Увеличение флота, новые контракты на авиацию, кредиты союзникам под гарантии. Но уже к осени они начнут открыто давить на Лондон и Париж: или вы принимаете нашу линию, или мы начинаем смотреть на вещи иначе. Рузвельт хочет, чтобы к моменту, когда немцы двинутся на Чехословакию, у него уже была готова коалиция. Не формальная, а фактическая. С флотом в Атлантике, с деньгами в британских банках и с обещаниями поставок.

— А мы в этой схеме где?

— Мы — те, кого боятся больше всех. Поэтому нас будут держать на расстоянии, но не отталкивать. Рузвельт уже сейчас через своих людей в Москве даёт понять: «мы не хотим вас провоцировать, но и не хотим, чтобы вы стояли в стороне». Они рассчитывают, что мы сами сделаем первый шаг — либо в Польше, либо в Прибалтике. Тогда им будет проще оправдать своё вступление.

Сергей наконец взял карандаш.

— Значит, их план: дать Герингу увязнуть на востоке, дать Муссолини рухнуть, дать британцам и французам ослабеть, а потом войти самим. С минимальными потерями и максимальным контролем.

— Да. И они не торопятся. У них есть время до 40-го — 41-го. А может, и дольше. Главное для них — не допустить, чтобы кто-то кроме них получил Европу целиком.

Сергей записал несколько строк мелким почерком.

— Что у нас есть на них нового? Конкретные имена, встречи, суммы?

Молотов открыл свою папку, вытащил два листа.

— Встреча в начале марта в Нью-Йорке. Наш человек с их банкиром — не буду называть фамилию, ты знаешь, о ком речь. Обсуждали поставки станков под будущие заказы. Формально — для гражданских заводов. На деле — под авиацию и броню. Сумма — около сорока миллионов. Ещё один канал — через Швецию. Там американцы уже сейчас скупают железную руду, которая потом пойдёт в Англию. Они не хотят, чтобы мы перекрыли Балтику полностью.

— А их посол в Москве?

— Дэвис осторожен. Старается не лезть в острые темы, но фиксирует каждое наше слово. Через него идёт основная утечка в Вашингтон. Мы это знаем и используем.

Сергей кивнул.

— Ещё один вопрос. Индия. Ты в курсе, что там назревает?

Молотов чуть прищурился.

— В общих чертах. Большое выступление в мае. Британцы его допускают. Возможно, даже подталкивают. Чтобы потом задавить и укрепить позиции «жёсткой линии».

— Именно. Я только что закончил разговор с Павлом Анатольевичем. Мы решили пока работать тонко — дезинформация, точечные действия, утечка для Идена. Но если это не сработает… как смотришь на то, чтобы мы дали повстанцам понять, что их предают?

Молотов подумал.

— Рискованно. Но если делать чисто — можно. Главное, чтобы это выглядело как их внутренние разборки. Если британцы увидят наше вмешательство — они сплотятся мгновенно. А нам сейчас лишний фронт не нужен.

— Согласен.

Они помолчали.

— Вячеслав Михайлович, — сказал Сергей тихо. — Если американцы действительно войдут в европейскую игру так глубоко, как ты говоришь… мы должны быть готовы к тому, что к 41-му у нас будет не одна Германия против нас, а фактически две враждебные силы. Германия и Америка. Только одна будет бить, а другая — снабжать всех остальных.

Молотов кивнул.

— Именно поэтому я и говорю: время дорого. Каждый месяц сейчас решает больше, чем целая дивизия.

Сергей встал, подошёл к карте Европы, провёл пальцем от Москвы до Берлина, потом до Парижа, потом через Атлантику до Нью-Йорка.

— Тогда работаем по двум направлениям. Первое — не дать британцам и французам быстро договориться с Вашингтоном. Второе — держать Геринга в состоянии, когда он ещё думает, что может выиграть без большой войны. А дальше… дальше будем смотреть по обстановке.

Молотов тоже поднялся.

— Я подготовлю записку по американским каналам за последние три недели. К утру 3-го числа будет на столе.

— Хорошо. И ещё. Следи за Римом. Если там начнутся первые признаки движения против Муссолини — хочу знать в тот же день.

— Будет сделано.

Молотов взял свою папку, кивнул на прощание.

— Спокойной ночи, Иосиф Виссарионович.

— Спокойной ночи, Вячеслав Михайлович.

Дверь закрылась.

Сергей остался один. Он вернулся к столу, взял тот же лист, на котором записывал индийские приоритеты, и дописал внизу несколько новых строк:

Приоритеты — Европа / Америка — апрель 1938

Сбор полной картины американских финансовых каналов в Англию и Францию — к 10 апреля.Подготовка дезинформации для Парижа и Лондона о «советских предложениях» Берлину — к 15 апреля.Контроль за ситуацией в Риме — ежедневно.Оценка запасов германской авиации и танков по состоянию на март — к 20 апреля.

Он аккуратно сложил лист, убрал в сейф. Работы предстояло много.

Глава 11

2 апреля 1938 года. Токио.

Утро в редакции «Асахи симбун» выдалось спокойным — что было редким явлением.

Кэндзи Ямада сидел в своём кабинете. На его столе уже ждали: свежие гранки главного номера, стопка утренних директив от бюро информации и чашка чая, которую приносил Фудзимото ровно в 9:15.

Сегодня он закончил просмотр материалов к 16:40 — раньше обычного. Все статьи прошли двойную проверку: сначала их проверили корректоры, потом он сам. Ничего спорного не осталось. Заголовок на первой полосе — «Весенний призыв проходит с большим подъёмом» — был утверждён без правок. Репортаж о выставке текстильных изделий в «Мицукоси» — обязательный материал о поддержке отечественного производства — тоже не вызвал вопросов. Короткая заметка о новом трамвайном маршруте до Одайбы прошла без замечаний.

Кэндзи подписал последнюю страницу, откинулся на спинку стула и посмотрел на часы.

В 17:10 он вышел в общий зал. Редакция уже пустела: репортёры уходили на выходной, наборщики заканчивали последние строки. Кэндзи