Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

него и вернуться с кредитами, с оружием, с публичным подтверждением, что Китай остаётся единым под его руководством. Если он нас уберёт — американцы просто перестанут разговаривать с Нанкином. Или начнут разговаривать с кем-то другим. С гуансийцами. С шанхайскими кругами. С кем угодно, лишь бы был предсказуемый партнёр.

Гофу встал. Прошёл вдоль стола, остановился у книжного шкафа.

— Значит, наша стратегия остаётся прежней. Мы остаёмся полезными. Мы остаёмся видимыми. Мы демонстрируем лояльность. Завтра утром я встречусь с начальником особого отдела. Передам ему дополнительные материалы по нашим внутренним перемещениям за последние три месяца. Покажу, что мы ничего не скрываем. Это даст нам доступ к части их отчётов. А ты вечером встретишься с нашим человеком из МИДа. Возьмёшь копию последней ноты из Вашингтона. Если там появится что-то новое — мы сразу поймём, насколько серьёзно американцы готовы менять формат встречи.

Лифу тоже поднялся.

— И главное — не даём ему повода заподозрить нас в подготовке чего-то самостоятельного. Ни одного лишнего письма. Ни одной встречи без объяснения. Ни одного человека, который мог бы быть истолкован как наш «независимый» канал.

Гофу кивнул.

— Он должен видеть: мы работаем на него. Даже когда проверяем его же людей. Даже когда собираем информацию о тех, кто может быть причастен к покушению. Мы делаем это для него.

Лифу взял пальто.

— Тогда до завтра. Если что-то срочное — я пришлю записку через мальчика из чайной на углу.

— Хорошо.

Лифу вышел.

Гофу вернулся к столу. Он сел и долго смотрел на стопки бумаг. Дождь за окном усилился, теперь капли били по подоконнику с заметным звуком. Он взял один из листов — отчёт о задержанных. Прочитал имена. Двоих из них он знал лично. Ещё троих видел несколько раз на встречах в Шанхае. Он отложил лист и взял другой — список машин, которые наблюдали за их кварталом.

Он понимал: Чан Кайши сейчас находится в положении человека, который идёт по узкой тропе над пропастью. Поэтому он проверяет всех. Поэтому он никому не верит. Поэтому он держит равновесие между кликами, между армией и партией. И поэтому он пока не трогает братьев Чэнь. Потому что они — часть этого равновесия.

Гофу откинулся на спинку кресла. Он знал, что ближайшие недели будут решающими. Если Чан решит выйти на публику до апреля — всё вернётся в привычное русло. Если нет — давление будет расти. И тогда им придётся выбирать: либо оставаться в тени и ждать, либо сделать шаг, который уже нельзя будет отменить.

Он взял чистый лист бумаги, написал короткую записку — три строчки — и положил её в конверт без адреса. Завтра утром она уйдёт через мальчика из чайной.

За окном дождь продолжал идти. Нанкин спал.

Где-то в другой части города Чан Кайши сидел за своим столом и смотрел на те же четыре фотографии в металлическом футляре. Он перебирал их одну за другой. И каждый раз останавливался на снимке, где были Чэнь Гофу и Чэнь Лифу — оба смотрят в объектив, оба улыбаются.

Он закрыл футляр. Положил обратно в ящик. И вернулся к чтению свежих донесений.

* * *

Март 1938 года. Нанкин. Резиденция главнокомандующего.

Чан Кайши сидел за столом в тёмно-синем френче, воротник плотно прилегал к шее. Левая рука в чёрной перчатке лежала на подлокотнике кресла. Правая держала автоматическую ручку «Паркер», которую он иногда поворачивал между пальцами. На столе перед ним — четыре аккуратные стопки документов. Первая — сводки особого отдела за последние сутки. Вторая — отчёты о поставках американского оружия и боеприпасов. Третья — список задержанных и допрошенных за март. Четвёртая — чистые листы с его собственными пометками, сделанными за последние две недели. Часы показывали десять минут одиннадцатого.

Дверь открылась без стука. Вошёл Хуан Жунтин. В руках у него была тонкая папка из плотной бумаги без всяких надписей. Он поклонился коротко и сразу опустился на стул напротив, положив папку на колени.

— Доброе утро, господин главнокомандующий.

Чан кивнул, отложил ручку.

— Какие новости за ночь?

Хуан открыл папку и начал докладывать, не поднимая глаз от листов.

— Особый отдел завершил ночную смену допросов. Ещё девять задержанных по линии переводов из Макао и Гонконга за ноябрь—февраль. Трое из них — бывшие клерки банка «Хуа Син», шанхайский филиал. Один на допросе назвал имя посредника — Чжан Лунь. Этот Чжан получал деньги от группы в Гонконге и передавал их дальше. Его видели в Кантоне четвёртого марта. Группа наблюдения уже выехала туда. Ещё двое задержанных утверждают, что работали по поручению человека из окружения Т. В. Суна. Имена пока не называют — ждут очной ставки.

Чан взял верхний лист из стопки сводок, пробежал глазами.

— Сколько всего людей по этой линии за март?

— Пятьдесят шесть задержанных. Из них сорок один дал показания. Большинство — это мелкие посредники, оформляли переводы под видом оплаты за шёлк, чай или хлопок. Девятеро утверждают, что не знали конечного получателя. Шестеро назвали имена, которые мы сейчас проверяем. Остальные молчат или дают противоречивые показания.

Чан отложил лист.

— Что по контактам в квартале Сяньлинь?

Хуан перевернул страницу.

— За последние сутки зафиксировано четыре встречи в чайных переулках за кварталом. Две из них — в «Лотосе», одна — в «Сливе», одна — в небольшом заведении на улице Фуцзянь. Во всех случаях люди приходили поодиночке, оставались от тридцати до пятидесяти минут, уходили в разные стороны. В двух случаях замечены записки, которые передавались из рук в руки. Перехватить не удалось, но регулярность говорит о налаженной системе связи. Среди посетителей опознаны двое: бывший сотрудник таможни Шанхая Ли Вэйхан и консультант торговой фирмы «Юань Син», которая работает с Т. В. Суном.

Чан кивнул.

— Что по американцам?

Хуан перешёл к следующему пункту.

— Посольство передало ноту вчера вечером. Формулировка неизменна: Вашингтон ждёт президента Китайской Республики в июне. В неофициальном сопроводительном письме добавлено: если визит по объективным причинам невозможен, готовы рассмотреть встречу на уровне специального уполномоченного главы государства. Дата фиксирована — середина июня. Они подчёркивают, что им нужен прямой контакт и результат. В письме также упоминается, что в Белом доме уже обсуждают возможные кандидатуры на случай, если президент не сможет прибыть лично.

Чан откинулся на спинку кресла. Несколько секунд смотрел на полосы света на паркете.

— Они не хотят пустого кресла. Им нужен Китай, который говорит одним голосом. Не разными. Они