Бензин в крови - Дмитрий Прост

Мужчины отрицательно закачали головами и Джеймс понял, что место в команде у него почти в кармане и надо дожимать.

— Предлагаю вернуться к Гран-при Германии. В Хоккенхайме, как я уже сказал, до финиша добралось всего восемь машин. Массовый завал на старте вывел из гонки сразу одиннадцать пилотов из двадцати шести стартовавших. Потом произошло еще семь сходов по техническим причинам. В итоге в зачётной шестерке из топ-команд был только победитель, Ferrari. Остальные же — нет. Ligier на втором-третьем местах, десять очков. Footwork — четвертое и пятое, 5 очков. И Larrousse — шестое, одно очко. Simtek…

— Мы были последними из сошедших, — снова прервал его Крукс. Его щека нервно подёргивалась, очевидно, что воспоминания не доставляли ему удовольствия. Но он явно понял то, на что намекал Джеймс своим рассказом про Хоккенхайм.

Просто финиш в подобной гонке, даже без очков, уже мог позволил бы обойти Lotus в турнирной таблице и занять двенадцатое место по итогам чемпионата. И такие гонки, когда у аутсайдера появлялась возможность за счёт надёжности приехать «в очки» случались регулярно, порой по две-три в году.

— Жан-Марк и Дэвид (9)… Им повезло на старте, они хорошо поднялись за счёт сходов, но финишировать не смогли. Ближе к делу, мистер Коллинз. Что предлагаете?

— Мои предложения простые и предлагаю я следующее, — Джеймс выдохнул и подал Круксу пару исписанных листков, в которые тот немедленно впился взглядом.

* * *

В тот день они с Полом проговорили до самого вечера. Оливеру технические и организационные детали быстро наскучили, и он укатил по своим делам, пообещав вернуться позже и отвезти молодого человека домой.

Итоговой договорённостью стало то, что Джеймса принимали в Simtek на позицию младшего механика с окладом в 550 фунтов в месяц. После прохождения двухмесячного испытательного срока его допустят к работе вместе с инженерами над повышением надёжности болида.

За это время Коллинз должен систематизировать свои предложения в формате регламентов, чек-листов и иных нормативных документов, готовых к немедленному применению — идеи идеями, но без разумной доли бюрократии в этом важном деле никак.

А так как людей, естественно, постоянно не хватает, то приступать надо уже «вчера». Договорились, что с третьего января, в первый рабочий день нового, 1995-го года, Джеймс приступит к работе на базе.

Оливер, пока вёз Джеймса обратно, был не слишком разговорчив. Лишь выслушал короткий рассказ молодого человека о договорённостях с мистером Круксом и одобрил такой трудовой энтузиазм.

— Джимми, рад за тебя, — шотландец крепко пожал тому руку на прощание. — Ты хороший парень. Сообразительный, упёртый. Видишь свою цель и горишь ей. Только помни, что Simtek это далеко не Williams и даже не Jordan. Многие вещи тебя разочаруют, будь к этому готов. Но если станешь пахать как вол и думать головой, а не задницей — всё у тебя получится, чего искренне тебе и желаю.

Хлопнув Коллинза по плечу и пообещав быть на связи, Стюарт уехал.

Джеймс же всё никак не возвращался домой. Бабушка и дедушка наверняка возьмут его в оборот и выспросят всё, им будут интересны даже самые мелкие детали.

А пока молодой человек просто стоял у крыльца своего дома, наслаждаясь тихим зимним вечером, и ощущал внутри себя то замечательное чувство, когда находишься в начале желанного дела, когда ты ещё полон оптимизма и уверенности, что всё обязательно получится.

Старый год заканчивался на высокой ноте, а новый… Сулил многообещающие перспективы.

«Первый шаг — он самый сложный» — Джеймс широко улыбался своим мыслям и смотрел на звёздное небо. Заметив падающую звезду молодой человек зажмурился, быстро загадал желание и мысленно досчитал до трёх. Открыв глаза, он успел увидеть гаснущий хвост метеора.

«Всё точно-точно будет хорошо!» — взбежав по ступенькам, он открыл дверь и, не сдерживаясь, крикнул: — Ба! Дед! Я дома!

______________________________________________

Примечания:

(1) Трансфером называют переход гонщика или другого сотрудника из одной команды в другую. Также применимо для обозначения перехода из одной автоспортивной дисциплины в другую.

(2) Кен Тиррелл и Эдди Джордан в 1994 году:

(3) Паддок — закрытая зона, обычно расположенная за боксами команд, где стоят гаражи команд, моторхоумы и офисы, куда не допускают обычных зрителей.

Формально — это место парковки для и персонала команд, реально — нарицательное название эпицентра интриг, где распространяют слухи и сплетни, заключают миллионные сделки, мелькают звёзды и кипит закулисная жизнь, на деле управляющая Формулой-1.

(4) Никто не ждал, но мы снова вернулись к событиям Имолы 1994 года, который назвали «Чёрным уик-эндом» отнюдь не только из-за гибели Айртона Сенны. Просто хочу убедиться, что ты, уважаемый читатель, точно понимаешь, почему историю Формулы-1 можно разделить этим Гран-при на «до» и «после».

Аварии были раньше, аварии будут после — но именно тогда стало ясно, что «больше так нельзя».

Первым в края вечных гонок и бесконечного подиумного шампанского чуть не отправился Рубенс Баррикелло из Jordan. Будущий верный Санчо Панса для Михаэля «Красного Барона» Шумахера в пятничной практике буквально взлетел над трассой и на скорости в 225 км/ч прилетел в барьер из покрышек, отделавшись «всего лишь» сломанными носом и парой рёбер. В самой гонке уже участия не принял.

Днём позже, во время квалификации, Роланд стал второй жертвой. Его Simtek протаранил бетонное ограждение в повороте Villeneuve из-за сломанного на каком-то из поребриков носового антикрыла. Поворот, кстати, назван в честь чуть не погибшего в аварии в 1981 году на этом самом месте канадца Жиля Вильнёва.

Гонку, как прямо следовало из итальянского законодательства, требовалось отменить и провести расследование причин произошедшего, что грозило бы огромными убытками организаторам Гран-При и самой FOM. Так что, скоренько прикинув хрен к носу, боссы Формулы постановили, что Роланд не разбился насмерть на трассе, а умер уже в госпитале, куда его в состоянии клинической смерти оперативно доставили медики.

Одним больше, одним меньше — их вон ещё сколько осталось, этих гонщиков. Зато достойные люди не потеряли кучу денег, вот этого допустить было никак нельзя.

Ну а после — авария Сенны почти сразу после старта гонки, причём по той же схеме «привезли то мы ещё живого». Плюс нескольких зрителей и механиков получили травмы в тот уик-энд из-за ряда несвязанных происшествий.

В общем, Формула-1 в те годы была просто жесть каким опасным спортом, что накладывало свой отпечаток и на самих гонщиков, и, что тоже правда, делало её столь привлекательной