Бензин в крови - Дмитрий Прост

— Вот и хорошо, мистер Эверитт. Вверяю мистера Коллинза вашим заботам. Введите его в курс дел и прикрепите для обучения к кому-нибудь из парней. Жалеть его не нужно, к началу сезона он должен знать не только команды «подай» и «принеси», — Крукс отвечал в тон главному механику, явно копируя его полууставную манеру общения.

Правда от Пола за километр веяло интеллигентностью и оконченной докторантурой, так что он вчистую проигрывал на этом поле мастеру отвертки и гайковёрта.

Расселл Эверитт, потребовавший, чтобы Джеймс обращался к нему исключительно как «мистер Эверитт» немедленно приступил к исполнению поручения, попутно представляя Джеймса механикам. Короткими рублеными фразами он знакомил молодого человека с очередным сотрудником, а также рассказывал о зоне ответственности каждого из «бойцов».

Что до самого главмеха, то молодой человек позже узнал, что тот до прихода в автоспорт служил на базе материально-технического обеспечения RAF в Норфолке и демобилизовался в чине стафф-сержанта. Из-за окончания «Холодной войны» в британской армии начались сокращения и Эверитт, выслуживший достаточно для назначения минимальной пенсии, подал заявление почти добровольно, прельстившись хорошей выходной выплатой.

Назначенная пенсия не позволила бы умереть отставному военному от голода, но сидеть без дела долго не позволила его деятельная натура. Учитывая, что он хорошо умел только делать два дела — крутить гайки и командовать, Расселл за три года прошёл все ступеньки иерархии в младших «формулах», а в 1994 году присоединился к Simtek и уже провёл с командой целый сезон.

Главным механиком его назначили буквально два месяца назад, после перехода прошлого «командира» в Footwork.

Джеймс стал сорок вторым сотрудником команды и сейчас, в самый разгар подготовки к первым предсезонным тестам на базе присутствовали почти все — кроме руководства, постоянно занятого на переговорах с потенциальными спонсорами и поставщиками, и нескольких человек из группы логистики, уехавших на приёмку очередной партии заказанных деталей.

Производственный департамент команды, к которому относился Коллинз, оказался устроен достаточно просто. В нём числилось тридцать три человека и состоял он из трёх подразделений — отдел дизайна и инженерии, отдел производства и логистики, а также группа сборки и механиков. В последнюю и определили Джеймса.

Новичок стал семнадцатым механиком команды. Отличной новостью стало то, что все без исключения механики должны выезжать на Гран-при — каждый из них, оказывается, по умолчанию включён в пит-бригаду (4).

Дальнейшее знакомство с базой и её сотрудниками пошло сумбурно.

Механик по шасси — Фил Дэвис, полный мужчина среднего роста с заметным брюшком и седыми висками на всклокоченной шевелюре. Механик по тормозам — Грэг Оливер, ровесник самого Джеймса, худой, с коротко остриженными рыжими волосами и лихорадочно блестящими глазами, скрывающимися за очками в роговой оправе. Пит-механик — Саймон Браун…

Новые люди, новые лица, их обязанности… После десятого представления Джеймс перестал запоминать имена, благо имя и фамилия дублировались на бейджах, закреплённых на комбинезонах, но старался хотя бы запоминать лица.

Не то что бы он постеснялся спросить ещё раз, но правила хорошего тона обязывали.

Почти все механики были молодыми, только троим-четверым можно было дать на вид больше сорока лет. И каждый, без исключения, тепло приветствовал новичка, задавал пару вопросов или рассказывал о себе, окончательно перегрузив того информацией до полного ступора.

В конце Коллинзу выделили пустой шкафчик, в который кто-то уже положил новый комплект спецодежды, а также ознакомили с правилами распорядка. По лицу Эверитта, озвучивавшего эти правила, Джеймсу стало понятно, что их лучше не нарушать — отставной военный, привыкший к чёткому режиму, совершенно прямо заявил, что нарушения субординации он не потерпит, а халатное отношение к работе посчитает плевком в его ранимую душу.

Коллинз не собирался нарушать равновесие тонкой душевной организации главмеха и заверил того, что порядок ему близок и самому, с самого детства. С самых пеленок — даже тогда Джеймс оправлялся по часам и команде. Главмех явно не поверил, но от комментариев воздержался.

Расселл… То есть мистер Эверитт, конечно же — Коллинз твёрдо решил даже мысленно не называть того по имени — предоставил новичка заботам Джека Миллса, отвечавшему за общую сборку шасси, который и занялся дальнейшим «включением» Джеймса в команду.

Джек был одним из немногих автогоночных «старичков» команды. И в том смысле, что было ему прилично за сорок, и в том смысле, что Simtek был его не первой командой — он успел поработать в Toleman и Tyrrell, начав, как и Джеймс, младшим механиком. Невысокий, с пивным животиком и заметной залысиной, которую прикрывал начёсом из реденьких волос — он постоянно улыбался и излучал добродушие.

Настоящий добрый дядюшка Римус, только белый (5). И тоже носил очки. Огромные, в страшной старомодной оправе и с такими сильными линзами, что его глаза казались будто слегка выпученными.

Джек сразу отметил состояние парня, посоветовав тому ничем больше свою голову не загружать, а ехать домой. Отсыпаться и набираться сил, которые тому скоро пригодятся, а другой возможности нормально поспать у него в ближайшее время может не оказаться.

Суровую мудрость слов своего наставника Джеймс признал быстро, пусть и задним числом. Потому что уже на следующий день для него начался личный производственный ад…

* * *

Рабочий день на базе начинался в восемь утра, а заканчивался… Вернее, должен был заканчиваться, в пять вечера с часовым обеденным перерывом с двенадцати до часу дня. Реально же Джеймс редко когда освобождался раньше восьми или даже половины девятого вечера.

Ну и выходные — их не было.

Оставшихся сил едва хватало, чтобы доехать до дома, принять душ, проглотить приготовленный заботливой бабушкой ужин и вырубиться, уже на автопилоте добравшись до кровати. Только запас прочности молодого организма позволял ему вставать сносно отдохнувшим и готовым к новому дню — что получалось не у всех его коллег.

Кто-то из них просто не успевал восстановиться, кто-то — использовал короткие свободные часы, чтобы сходить в паб или чтобы решить накопившиеся семейные дела. Но по-настоящему к работе приступали только после часовой утренней планёрки, проходившей ежедневно с девяти утра.

К этому времени помятые лица хоть немного разглаживались, а головы начинали работать, получив стимуляцию парой чашек кофе или сигарет.

Джеймсу время на раскачку не требовалось, с самого утра он под приглядом Джека собирал, разбирал и снова собирал узлы машины, доводя каждую операцию до автоматизма.

Ни с кем из команды сблизиться он не пытался, не переводя отношения дальше рабочих — для большинства ребят это была ежедневная рутина, для Джеймса же — страсть всей его жизни, даже двух.