Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

вернулось зрение, он обнаружил, что они с Ренарином, Шаллан и спренами лежат на одном из плато Клятвенных врат в Уритиру. В Шейдсмаре, со странным черным небом и причудливыми облаками.

Их выбросило из Духовной реальности. И отнесло в место рядом с точкой начала их пути.

* * *

Сзет мягко приземлился на камни под звон третьего клинка, упавшего к его ногам. Третий убитый враг, на сей раз камнестражница. Осталось всего трое. Его сестра – пыленосец. Пожилая правдоглядка, чье имя он так и не узнал. И наконец, отец.

Но Сзет помедлил, сжимая Кровь Ночи вспотевшей рукой.

«Сражайся! – подгонял меч. – УНИЧТОЖАЙ!»

Ощущение от боя изменилось. Голова Нетуро дернулась, будто двигаясь по принуждению. Он кивнул правдоглядке. Самый странный из орденов, который Сзет понимал в наименьшей степени, даже когда использовал их клинок.

Правдоглядка шагнула вперед, и в ее руках сформировался световой шар. Ожили тени. Сзет отшатнулся, когда они поползли из окружавшей его тьмы. Прозрачные фигуры. Вот эта… это прежний алетийский король. А это бандит из Бавии. Вон там – служанка с веденского пира…

Стражники. Простые темноглазые. Короли. Носители осколков.

Те, кого Сзет убил. Шепчущие голоса.

Голоса ожили. Каждый указывал на Сзета. Обвиняя.

Сзет крутанулся вокруг своей оси в попытке охватить взглядом их всех, взмахнул Кровью Ночи, хотя рука начинала болеть, по запястью поползли черные щупальца. Произнесенная клятва принесла Каладину огромную силу, но Кровь Ночи искал еще больше.

Под кожей лозами зашевелилась тьма, порча, стремясь к его сердцу. Меч желал попировать его душой.

«Сзет! – требовал Кровь Ночи. – Мы должны убивать!»

В толпе теней мелькнул клинок. Сзет инстинктивно парировал, отбив его в сторону.

Из рядов мертвецов выступила его сестра:

– Ты все разрушил, Сзет. До того, как ты вышиб мозги тому солдату, наша жизнь была идеальна. Ты отослал мать. Сломал отца. Разорвал нашу семью на части.

– Я знаю, – ответил он, заливаясь слезами.

– Я убью тебя за это, – заявила она, нарезая круги, будто хищник, прокручивая клинок в руке. – На этот раз я не стану сдерживаться. Ты этого заслуживаешь.

– Да, – сказал Сзет, и тени подступили ближе. – Но ты, Элид… не заслуживаешь.

– Не заслуживаю смерти?

– Не заслуживаешь этого бремени, – прошептал Сзет. – Не заслуживаешь всего того… что сотворил с тобой Ишу. Что сотворил я с нашей семьей. Жаль, что я не в силах тебя вернуть.

Он сморгнул слезы из уголков глаз и увидел, что за Элид при движении тянется бледная тень. Как… как было с ним самим для некоторых глаз после того, как его исцелили почти после смерти.

Вот только его тень была белой, а ее – красной.

– Однако я не могу тебя пощадить, – сказал Сзет. – Ты уже не живой человек, Элид. Ты нечто иное.

Она с рычанием вскинула меч в его направлении. Сзета обступили тени, и, когда они его коснулись, он осознал… Если они его заберут, он не сможет помочь сестре.

Они все ненастоящие. И никогда не были настоящими. Как и камень, почитаемый и носимый при себе без цели, они… ничто.

Они не пропали оттого, что он перестал обращать на них внимание, но утратили силу. Когда Элид сделала выпад, Сзет отвел ее клинок в сторону. Ее это потрясло: она-то думала, что его сокрушит безумие. После выпада они оказались лицом к лицу, и Сзет поцеловал ее в лоб.

Затем он разрубил ее широким взмахом Крови Ночи, даровав сестре покой. Ее клинок рухнул на землю, пропахав в камне борозду.

142. Человек стоит на утесе

Те, кого там не было, будущие читатели, поймите. Даже находясь в сотнях миль от места событий, я услышала гром.

От того, что совершил Далинар Холин, задрожала земля.

Из «Рыцарей Ветра и Правды», стр. 181

Сознание Далинара расширилось.

Он смог увидеть все. Прошлое, настоящее, возможное будущее.

Его тело растворилось, обратившись в вещество, составлявшее пространную, непостижимую сущность божественности. То, что выступило из силы навстречу Таравангиану, являлось всего лишь проекцией, за которой, словно плащ, тянулась бесконечность.

«Ты это сделал», – пораженно произнес Буреотец.

Теперь его голос казался таким невероятно тонким. Колыхание воздуха против Великой бури.

Далинар, Честь, мог встретиться с Таравангианом на равных. И мог рассмотреть третий вариант, помимо двух предложенных.

Что, если уничтожить Вражду? Старый договор позволял Далинару атаковать по своему усмотрению. Да, в таком случае Вражда имел право защищаться, но Далинар прежде был солдатом, а Таравангиан – философом.

Далинар мог бы уничтожить врага и спасти Рошар. Сила Чести хотела этого столкновения. В миг бесконечной ясности Далинар понял, что в этом отчасти состояла причина, по которой сила порвала с Танавастом. Теперь он воочию увидел то, чего прежде опасался: с точки зрения силы, Честь заключалась в клятвах. Но была и более темная сторона.

Сколько людей проткнули кого-то любимого из-за «чести»?

Сколько войн началось из-за оскорбления «чести»?

Сколько злости в мире породила вера в «честь»?

Сила принимала все эти определения. Это была сила клятв и гордости, рождавшейся в людях оттого, что их считали верными слову. Как Далинар и наблюдал: тысячи лет войн, чтобы доказать, кто прав и заслуживает владеть этими землями. Силе не было дела до саморазвития и работы над собой, но ее глубоко волновало, кто прав.

– Так что же, – произнес Таравангиан, – все сводится к этому?

– Это единственный путь, – ответил Далинар почти помимо воли.

– Я принимаю, – сказал Таравангиан. – Если я смогу уничтожить силу Чести, полностью ее Расщепить, я буду свободен.

«Далинар!»

Колебание воздуха. Так просто оставить без внимания.

– Я принимаю, – сказал Далинар. – Если ты умрешь, этот мир навсегда освободится от твоей вони. Я смогу сохранить Честь и докажу свою правоту, не убив Гэва, и при этом не буду вынужден участвовать в твоих завоеваниях. Давай покончим с этим, Таравангиан.

«Далинар!!!»

– Давай покончим с этим! – отозвался Таравангиан, и его сила заклубилась у него за спиной, ударила красная молния.

– Тебе не стоило угрожать моей семье, – проговорил Далинар, и ветры наполнились яростью. – Сегодня ты узнаешь Черного Шипа! Узнаешь пробужденную бурю!

«Далинар, пожалуйста!»

Это голос Буреотца.

Моргнув, Далинар увидел, как входят в соприкосновение силы и от их трения сотрясается башня под ним, а горы вокруг дрожат. На вершине башни Далинар услышал, как плачет Гавинор, внезапно освобожденный, поскольку Таравангиан сосредоточил свое внимание на Далинаре. Плачет… как в детстве…

Далинар вспомнил свое самое первое видение, где он стоял и смотрел, как его родину поглощает катаклизм. Сколько раз он смотрел это видение и полагал, что причиной катаклизма является какая-то вражеская сила? Некая ужасная участь,