Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Совершенно верно, – ответил Таравангиан.

Далинар ощутил в его голосе облегчение. Он по меньшей мере отчасти понимал, что бой с Честью, чьей силой движет воля Черного Шипа, – опасное для него предложение.

– Человек ты или бог, суть дела остается та же: служи мне или убей невинного, – напомнил Таравангиан. – Ты усвоишь урок.

– Я его усвоил, – сказал Далинар. – Просто не так, как хотелось тебе.

Далинар почувствовал рядом Буреотца, и тот, как ни поразительно, пришел к такому же выводу. Путь Вестников из далекого прошлого. Путь, который Далинар силился понять всю свою жизнь.

«О да, – сказало то, что осталось от Танаваста. – Я согласен. Таков мой последний выбор и жертва, Далинар. Я выбрал. Действуй».

Далинар открыл глаза, пылающие маяки силы, и произнес пять судьбоносных слов:

– Я отрекаюсь от своих клятв.

143. Один из них нас уничтожит

В тот день Рыцарь Правды спас нас не от предсказанного зла. Но от зла, причиненного предсказателем.

Из «Рыцарей Ветра и Правды», стр. 281

Сзет двигался среди проявленных шепотов. После того как он убил сестру, даровав ей окончательную смерть, их обвинения сделались тише. В сущности, они стали доброжелательными.

«Присоединяйся».

Увидев, что ее уловка не сработала, правдоглядка с воем накинулась на Сзета, и он милосердно сразил ее. После чего остались только он и отец.

Сзет решительно шагнул вперед. Руку обвивала нестерпимая боль, в ушах грохотал голос меча, жаждавшего крови, и ему вторил хор теней.

«Присоединяйся!»

Сзет встретился с отцом, по лицу которого по-прежнему текли слезы, и они вступили в схватку. Впрочем, после пары столкновений черного меча с Клинком Чести Сзет понял, что Нетуро ему не соперник. Пусть он и обучался, отец оставался в большей степени чиновником, чем воином.

Сзет оттеснил Нетуро клинок в клинок назад, пока тот не врезался в каменную скалу. Сзет зажал его там, уставившись в глаза.

– Как давно? – шепотом спросил он. – Как давно ты узнал?

– Си… Сиви рассказала мне, когда еще не следовало, что у них появился новый Бог. В наш первый год в монастыре Позена. Тогда я начал тренироваться с Клинками Чести, чтобы стать узокователем.

Настоящий ответ. Нетуро говорил сквозь стиснутые зубы, с трудом выталкивая каждое предложение, но, похоже, это и вправду был он. Голос отца.

Этого почти хватило, чтобы Сзет дрогнул.

– Почему ты не рассказал мне, отец? У тебя же были ответы. Только этого я и искал.

– Сзет… – произнес Нетуро. – Я шел за тобой, потому что думал, что ответы есть у тебя. Молодой человек, всегда уверенный в том, как правильно. Юноша, превосходивший всех, кто выступал против него. Такой прямой, такой надежный человек. Когда я обнаружил, что носители Чести считают что-то невозможным… я подумал, что ты, Сзет, найдешь правду.

– И поэтому ты служил твари? – резко спросил Сзет. – Принял клинок, стал носителем Чести, изгнал меня?

– Каждый шаг казался таким естественным, – проговорил Нетуро. – Пока… он не забрал меня, Сзет. Пока он меня не забрал.

По его лицу текли слезы.

В душе Сзета встала на место одна из эмоций: замкнулся круг, начавшийся в тот день, когда они нашли камень и отец не пожелал решать, как поступить. Родители – просто люди. Сзета его родители любили, это он знал. Он любил их в ответ. Достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

Сзет позволил Нетуро оттолкнуть себя назад, затем увернулся от следующего удара и пронзил Кровью Ночи грудь отца.

– Спасибо, – произнес со вздохом облегчения Нетуро-сын-Валлано и расточился темным туманом. Его знакомый голос влился в хор теней.

Тогда Сзет упал на колени, держа Кровь Ночи перед собой, а меч ликовал: «ЗЛО!» Он поглотил всех, кого убил, но не останавливался на этом. Он тянулся к душе Сзета. Конец? Позволить Крови Ночи забрать его будет так легко.

Сзет бросил взгляд в сторону и увидел, как рядом с Каладином садится Ишар, придя в себя. В воздухе и в небе ощущалась легкость.

Какое синее небо! Сзет вернулся в Шиновар с Правдой. Изгнанный, ныне возвращенный. Край вновь обрел целостность.

«Пора умирать, – подумал Сзет. – Таково мое решение. Я могу решать за себя. Я…»

И все же…

Если так сделать, это будет предательством всего, чему научил его Каладин. Да, Сзет мог выбирать.

И ему следовало выбирать с умом.

– Прости, отец, – всхлипнул Сзет. – Я не могу пойти с тобой. Не… не в этот раз.

«Тогда живи, – прошептали тени. – Живи и становись лучше».

Стиснув зубы от боли, Сзет двинулся к ножнам, но буресвет Каладина наконец иссяк, и шинец вновь повалился на колени от боли. Не в силах идти, он с трудом оторвал пальцы от рукояти Крови Ночи. По одному зараз.

Меч продолжил тянуть из него.

Сзет взвыл и отшвырнул оружие прочь. Меч закрутился, будто танцор, упершись острием в землю и подергиваясь, словно отпущенный с нитки волчок. Он остался стоять вертикально, разбрызгивая вокруг тьму и крича голосом, в котором не осталось ни намека на знакомое Сзету милое дружелюбие: «УНИЧТОЖАЙ! ЗЛО!»

* * *

Каладин наблюдал с того места, где его сразила боль. Сзет начал расточаться черным дымом: испарилась кисть, затем вся рука. Каладин потянулся к другу собственной рукой, за которой тоже тянулись струйки дыма. Ветер налетал будто бы лихорадочными порывами, а Сил кричала от боли.

– Ишар, прекрати это! – Далекий голос Нейла.

– Не могу. Я… я не могу, Нейл! Меч меня поглотит, если я к нему прикоснусь! Буресвета нет. Он забрал все…

Меч требовалось вернуть в ножны, но Каладин не мог говорить, не мог даже… думать…

Сзет… руки уже нет… он умирает.

И тут раздался тихий голос.

«Я… я не вещь».

– Правило номер один, – прошептал Каладин, высматривая источник голоса.

Взгляд упал на крутящийся волчком меч.

«Я… я могу выбирать».

Очевидно, наставления Каладина слушал не один только Сзет.

– Ты не вещь, Кровь Ночи, – проговорил Каладин.

«Я НЕ ВЕЩЬ!»

Боль исчезла. Вращение Крови Ночи неспешно прекратилось, дым развеялся. Секунду черный меч балансировал на острие, потом со звоном рухнул на камни.

Донесся будто бы сонный голос: «Я… не буду… убивать своих друзей».

Каладин, вымотанный до предела, тяжело вздохнул и опустил голову на каменистую землю. Прикрыл глаза.

В это мгновение он ощутил нечто еще более тревожное.

Вскрикнули спрены.

И сама душа мира разорвалась.

* * *

Шаллан лежала на одной из платформ перед Уритиру в Шейдсмаре, измотанная до предела. Компанию ей составляли Узор, Кредо и двое раненых спренов, служивших духокровникам.

Шквал, ну и