Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Ха! – воскликнул Нойадон, усаживаясь за стол. – Не прошло и пяти минут, как стал богом, а уже полагаешь, что все держишь под контролем.

Он взял нож и разрезал хлеб. Из рыхлого нутра повалил пар. Далинар любил добрую лепешку к еде, но от этой штуки ощущение было… просто неправильное. Как будто мох жуешь.

– Нойадон, – заговорил Далинар, положив руки на стол, – у меня нет времени на легкомысленные видения о ничего не значащих днях. Я прямо сейчас стою на стыке всего. В заключительном столкновении между Враждой и Честью.

– Я бы возразил, – заметил Нойадон, – что сейчас как раз самое время напомнить о ленивых днях за выпечкой хлеба. Зачем ты сражаешься, если не ради вот таких дней? – Он щедро откусил хлеба. – Что стряслось?

– Я чуть было не разрушил все, – признался Далинар. – Было так соблазнительно вступить с ним в бой, зная, что я могу победить!

– Вот только…

– Вот только это привело бы к слишком большим разрушениям, – сказал Далинар. – Я это понял. И остановился.

– Это прогресс, друг мой.

– Неужели нет никакого способа с ним сразиться? – спросил Далинар. – Не уничтожив весь Рошар?

– Не думаю, что он есть, – ответил Нойадон. – Силы, подобные твоей, сталкивались прежде без разрушительных последствий, но тогда одна из двух всегда хотела сохранять. Когда обе хотят разрушать… выходит грубо.

– Тогда я снова возвращаюсь к тому, с чего начал! – воскликнул Далинар. – Я обладаю силой бога, но по-прежнему не вижу выхода. Или я убью внучатого племянника, или буду служить Вражде.

Он обхватил руками голову, подавшись вперед и упершись локтями в столешницу. Сила Чести позволяла видеть намного дальше. Но и Вражда мог видеть на такое же расстояние, и он подстроил ловушку так, чтобы из нее не было выхода.

– Я должен быть сильным. И поступить так, как поступил бы ты, Нойадон.

– И как бы поступил я? – спросил пожилой король.

– Сделал бы правильный выбор, – ответил Далинар. – Не пожелал бы убивать Гэва. Принял бы, что это означает служение Вражде.

– Интересно, – проговорил Нойадон. – Разве это не дало бы Вражде все, чего он хочет? Если ты будешь служить ему добровольно, то за тобой пойдет немало Сияющих. С виду он останется заперт здесь, на Рошаре, так что прочие боги продолжат его игнорировать, однако он получит доступ к лучшим войскам во всем Космере. У него будет время, чтобы все спланировать, отстроиться и поднять новую армию Сплавленных, не страдающих от ментального переутомления. Через сотню лет он будет в состоянии отправить свои войска и с легкостью завоевать все на свете.

Далинар сощурился, глядя на старого короля:

– Кто ты такой на самом деле?

– Возможно, всего лишь порождение твоего разума, – ответил тот. – А может, я настоящий Нойадон. Ну, родился я под именем Баджерден, но оно, похоже, никому не нравится.

– Не можешь же ты подбивать меня убить Гэва! – Далинар стукнул кулаком по столу. – Нойадон не стал бы убивать ребенка ради достижения своих целей!

– Я поступал так все время, – произнес Нойадон. – Любая политика, какую бы я ни проводил, кому-то причиняла вред.

Далинар помедлил. В этой комнате он не ощущал себя богом. Он чувствовал себя… просто человеком, ведущим беседу с другим человеком.

– Так… правильный ответ – убийство Гавинора?

– Я этого не говорил, – возразил Нойадон. – Только то, что иногда всем нам приходится делать ужасный выбор. И не только королям, Далинар. Ты же это видел?

– Да, видел.

– Всякий родитель должен выбирать между собой и своим ребенком, каждый день, подчас по много раз на дню. Когда поиграть. Когда отдохнуть. Каждое принятое нами решение влияет на других и порой им вредит. Это не путь королей. Таков ход жизни.

– То есть ты убил бы мальчика, – заключил Далинар.

– Разве?

– Я не знаю, – огрызнулся Далинар, пытаясь злиться и дальше, хотя это место имело свойство успокаивать. Он со вздохом откинулся назад. – Что мне делать?

– Предлагаю, – сказал Нойадон, подталкивая к нему буханку, – съесть кусок хлеба.

Далинар помедлил, затем отрезал ломоть.

– Я такой уже пробовал. Ничего особенного.

– А как ты его ел?

– С обедом.

– Несомненно, с карри и острыми специями, – поцокал языком Нойадон. – Это же шинский хлеб, Далинар. Съешь его, как это делают они. С подсоленным сливочным маслом.

– Со сливочным маслом? Зачем? Оно же для готовки.

– Вот, – сказал Нойадон и подал пример, намазав кусок хлеба маслом, которое отрезал от бруска.

Далинар с сомнением последовал указаниям. Затем попробовал хлеб и обнаружил, что впечатление от него совершенно другое. Легкий, вкусный, с ноткой соли и маслянистости. Восхитительно!

– Пожалуй, многовато дрожжей, – заметил Нойадон.

– Да нет, он идеален, – не согласился Далинар, откусив еще раз. – Куда лучше того, что досталось мне в Уритиру.

– Славно, славно, – проговорил Нойадон. – Полагаю, контекст имеет значение как в случае с хлебом, так и в случае с решениями. Каков твой контекст, Далинар?

– Злой бог, нацепивший лицо человека, которого я когда-то звал другом. Он ставит меня в невозможное положение. У меня из головы не идет самое первое явленное мне видение. То, где моя родина рассыпалась под напором волны разрушения.

– Вот это? – уточнил Нойадон.

И они оказались там, все еще с хлебом в руках. На утесе, с которого открывался вид на Холинар – дом, который Далинар не видел столько лет. Самосвет завоеваний Гавилара.

Это было первое видение, первое и оно же последнее. Каждый раз, стоя здесь, Далинар чувствовал себя другим человеком. Он просмотрел видение снова: как земля проваливается, а Холинар захлестывает и начисто сметает стена чего-то разрушительного. Все поглощает тьма непостижимой глубины.

– Что это значит? – спросил Нойадон.

– Я и есть разрушение, – ответил Далинар, указывая рукой. – Столкновение между мной и Враждой уничтожит этот мир.

«Танаваст всегда был слишком слаб, чтобы сделать этот шаг, – откуда-то издалека прошептал у Далинара в голове Буреотец. – Он… я… потратил столько времени на поиски того, кто не осмелится так поступить. Может… я ошибался. Мог ли я ошибаться?»

– Нет, – решительно ответил Далинар.

Нойадон положил руку Далинару на плечо, жестом указав на видение о гибели Холинара:

– Ты уверен, что оно олицетворяет разрушение, которое причинил бы ты в случае схватки с Враждой?

– А что еще оно может означать?

– Неизвестно, – ответил Нойадон, откусывая хлеб. – Трудная ситуация. Но, полагаю, здесь, в точке принятия решения, находишься ты, а не кто-то другой, поэтому, наверное, только тебе и знать.

Волна разрушения докатилась до утеса, на котором стоял Далинар, и все начало разваливаться. Осыпаться.

Он снова очутился на кухне Нойадона. С ломтем хлеба в руке.

Далинар со вздохом подался вперед:

– Я так устал от этого вопроса, Нойадон!

– От какого же?

– Как победить