Песнь Ариадны - Guiltythree

Она снова рассмеялась.

«Если честно… несмотря на то, что Мордрет следит за каждым моим шагом и слушает каждое моё слово, мне всё же удалось его обмануть и построить для него ловушку у него же под носом. На самом деле это было не так сложно. Он не так хорош в рунической магии, как я. Так что даже если он видел, как я создавала магический круг, и прочёл каждую руну, какой в этом был смысл? Он понял общую форму лишь настолько, чтобы успокоить свои подозрения. Он не заметил — и не мог заметить — острого ножа, который я спрятала в нюансах, чтобы в нужный момент вонзить ему в спину и уничтожить».

Другой Мордрет смотрел на неё из зеркала.

После долгого молчания он сказал приглушённым тоном:

«Он ожидал, что ты будешь манипулировать его воспоминаниями. Он так сосредоточился на создании контрмер против твоего Аспекта, что упустил из виду настоящую угрозу».

Кэсси пожала плечами.

«Естественно. В этом и заключается секрет магии: внимание, ожидание, отвлечение. Обещание, поворот, престиж… то, что люди видят, и то, что они не видят. Как я. Я не вижу, поэтому остаюсь незамеченной. И поэтому они никогда не видят, как я приближаюсь».

Она слабо улыбнулась.

«Знаешь, твоё другое „я“ был единственным, кто видел меня такой, какая я есть, и относился ко мне с должным вниманием. Но даже он стал самоуверенным после обретения Верховенства. Думаю, в природе Верховных — быть чрезмерно самоуверенными и надменными. И когда он увидел меня, всю в крови и дрожащую, простую Святую, он ослабил бдительность. Именно как я и предсказывала».

Она пожала плечами.

«Также, как и со всеми остальными».

Другой Мордрет вздохнул, а затем тихо сказал:

«Но ты говоришь всё это вслух, зная, что он слушает… а значит, ты в конце концов передумала».

Кэсси горько рассмеялась.

«Передумала? Да, наверное… только что».

Она подняла голову и глубоко вздохнула.

«Я устала. Я на пределе. Я больше не узнаю себя… и не только потому, что мои собственные воспоминания исчезли. Вся эта изворотливость, все эти интриги, все эти расчёты — это не в моей природе. Кажется, я слышала, как твоё другое „я“ однажды сказал, что он просто отражал мир, и поэтому мир сформировал его, превратив в исключительного монстра. Но он уже был исключительным с самого начала. Все они такими были. Дети легендарных воинов, наследники богов, рождённые под судьбоносными знамениями, выращенные и вскормленные сокрушительным давлением невообразимых невзгод…»

Она задумчиво улыбнулась.

«Но я была просто обычной девушкой. У меня было обычное детство и обычные родители. Во мне не было ничего исключительного… пока я не столкнулась с исключительными испытаниями, и у меня не осталось выбора, кроме как подняться до уровня вызова. Так я и поступила — правильно или неправильно, я делала один маленький выбор за другим, и каждый из них немного искажал мою сущность. Пока я не перестала её узнавать. Так кто же на самом деле был сформирован этим проклятым миром и стал тем, кем он является сегодня, Мордрет или я?»

Кэсси вздохнула и снова повернулась к зеркалу.

«Раньше я верила, что Санни и Нефис вернутся и спасут положение. Но если быть честной с собой… всё это из-за меня. Я запустила весь этот механизм. Я, возможно, забыла, куда они отправились, но знаю, что они ушли из-за послания, которое моё прошлое „я“ отправило в будущее. У неё, должно быть, был план… у неё, должно быть, было видение».

Выражение лица Кэсси стало жёстче, холоднее и мрачнее.

«И теперь я выбираю верить в себя. Я выбираю иметь веру в себя. Я больше не буду надеяться на их возвращение, поэтому я не предам твоё другое „я“. Потому что он — всё, что у меня есть… как и я — всё, что есть у него. Парочка монстров, вынужденных противостоять куда более ужасающей мерзости».

Она долго молчала, а затем протянула руку к зеркалу. Проводя пальцами по его холодной поверхности, Кэсси подняла другую руку и коснулась покрытой кровью кожи вокруг отсутствующего глаза.

«Но мы, по крайней мере, есть друг у друга. А у тебя нет ничего. Ты завидуешь мне? Потому что я нужна ему, в то время как всё, чего ты когда-либо хотел, — это быть нужным».

Другой Мордрет, казалось, улыбнулся.

«Честно говоря, не думаю, что способен испытывать зависть. Хотя могу притвориться, если хочешь».

Кэсси вздохнула.

«Он поместил тебя в Великое Зеркало и держал там в заточении так долго. И всё же ты жаждешь быть нужным ему, быть оценённым им, быть важным для него. Потому что думаешь, что любишь его. Но как ты можешь любить его? Ты даже не знаешь его».

Другой Мордрет молчал.

Она тоже, но затем тихо сказала:

«Но ты хочешь, не так ли? Узнать его. Стать ближе».

Наконец он рассмеялся.

«И что же это? Обещание, поворот или престиж? Я тоже не вижу тебя, леди Кассия?»

Она пожала плечами.

«Величайший обман — тот, которому невозможно противостоять, даже если видишь его на подходе. Но нет… я здесь не для того, чтобы обманывать, манипулировать или использовать тебя. Я просто хочу дать тебе то, чего ты хочешь, и единственная причина этому — потому что я могу. Раз наш конец, возможно, близок, я хотела сделать что-то хорошее, не думая о том, как это будет полезно мне».

Другой Мордрет, казалось, покачал головой.

«Звучит именно так, как могла бы сказать женщина, планирующая обмануть, манипулировать и использовать меня. И всё же… что именно ты хочешь сделать?»

Кэсси слабо улыбнулась.

«Я уже сказала, не так ли? Моя сила — видеть, знать и помнить. Или забывать. И с тех пор, как я попала в Башню Чёрного Дерева, я видела, узнавала и запоминала твоё другое „я“ — всё, что можно было узнать о годах, когда вы двое были одним существом, и большую часть того, что можно было узнать о годах, когда вы были разделены. Словно я была там, с ним. По крайней мере, до того момента, когда он обрёл Верховенство. После этого… содержать его воспоминания становится довольно трудно».

Другой Мордрет — тот, что был отделён от единственной оставшейся части самого себя — помедлил, а затем спросил озадаченным тоном:

«Зачем ты мне это говоришь? Ты насмехаешься надо