Блич: Целитель - Xiaochun Bai

«Слои», — напомнил он себе.

Он попытался ощутить своё реяцу не как единое целое, а как разное по плотности и скорости. Глубоко внутри, вокруг того самого холодного узла-стабилизатора и призрачного пламени Хоко, всё было мутно, бурно, переплетено с чем-то тяжёлым и чужим. Он осторожно отвел своё внимание оттуда, как от раскалённого железа. Он начал с периферии. С поверхности духовного тела.

Он представил, как его реяцу на этом уровне — это не свет и не огонь, а что-то вроде тёплого воздуха, заполняющего этот зал. Он попытался мысленно «провести» рукой сквозь этот воздух, упорядочить его течение, сделать его плавным, круговым. Сначала ничего не выходило. «Воздух» был неровным, в нём чувствовались завихрения, преграды, участки странной, липкой густоты. Он продолжал, медленно, терпеливо, как когда-то учился накладывать самые сложные лечебные Кидо.

И постепенно, очень постепенно, что-то начало меняться. Вихри стали успокаиваться. Движение выравнивалось. Он начал слышать… не гул, а нечто иное. Слабый, едва уловимый шёпот собственной силы. Он был тихим, робким, но он был его. Серебристый, чистый тон, без низкочастотных примесей.

На какую-то долю секунды он почувствовал облегчение. Крошечный островок контроля в океане хаоса.

Именно в этот момент, в левой части его внутреннего зала, что-то шевельнулось.

Масато не увидел этого глазами. Он почувствовал движение на границе восприятия. Не в центре, не там, где был узел, а сбоку, во тьме между воображаемыми колоннами. Там не было формы. Не было очертаний. Была лишь тень. Не просто отсутствие света, а активная, живая тень, которая слегка колыхнулась, словно от дуновения ветра, которого здесь не могло быть.

Его концентрация дрогнула. Он непроизвольно направил часть внимания туда.

Тень не приблизилась. Она не приняла форму. Она просто… отозвалась.

Из той точки, из самой гущи этого тёмного пятна, донёсся звук. Опять не в уши, а прямо в сознание. Но на этот раз это был не шипящий выдох и не удар.

Это был смешок.

Короткий, отрывистый, беззвучный выдох, несущий в себе отчётливую окраску — не злобу, не ярость. Скорее… насмешку. Лёгкую, язвительную, бесконечно чуждую. Смешок, который словно говорил: «Смотри-ка, он ещё пытается. Как мило».

Контроль рухнул. Упорядоченные слои реяцу взметнулись, перемешались с глубоким, низким гулом. Ощущение внутреннего зала рассыпалось. Масато резко открыл глаза.

Он стоял на том же месте. Подвал, плиты, свет шаров. Перед ним Урахара, наблюдающий с невозмутимым, но внимательным лицом. Сбоку Тессай, чьи пальцы уже слегка приподнялись, готовые в любой момент сложить печать.

Сердце Масато билось часто и неровно, срываясь с ритма, будто пытаясь убежать от чего-то. Не от страха. От омерзения. От леденящего чувства, что в самом святом, в самом личном пространстве его души, в том месте, куда он отступил, чтобы найти покой, теперь стоял незваный гость. И этот гость не просто спал. Он наблюдал. И смеялся.

— Что случилось? — спросил Урахара. Его голос был ровным, но в нём прозвучал металлический оттенок.

Масато сглотнул. Горло было сухим.

— Тень, — выдохнул он. — В левой части… внутреннего пространства. Она двинулась. И… засмеялась.

Урахара и Тессай переглянулись. Взгляд Тессая стал тяжелее, в нём промелькнуло что-то вроде старого, знакомого опасения.

— Тень, — повторил Урахара. Он не выглядел удивлённым. Скорее, его гипотеза подтвердилась. — Не форма. Не сущность. Отголосок. Проекция заблокированной воли на периферию вашего сознания. Интересно. Очень интересно.

— Интересно? — в голосе Масато прозвучала непривычная для него резкость. — Оно наблюдает за мной. Смеётся надо мной. В моей же голове!

— Конечно наблюдает, — парировал Урахара с какой-то леденящей простотой. — Оно — часть вас. Оно связано с вашим восприятием, с вашим сознанием. Когда вы углубляетесь внутрь себя, вы невольно открываете ему… окно. Не дверь. Окно. За решёткой. Оно не может выйти. Но может выглянуть. И увидеть, что вы делаете. И отреагировать.

Он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным.

— Это хороший знак, как ни парадоксально.

— Хороший? — Масато не мог в это поверить.

— Да. Потому что это означает, что стабилизатор работает именно так, как задумано. Он не даёт ему сформировать полноценное присутствие в вашем внутреннем мире. Он оставляет лишь тень. Эхо. И это эхо, эта тень, реагирует на ваши действия простейшими, примитивными способами — движением, звуком, эмоциональным оттенком. Это не осознанная атака. Это рефлекс. Как павловская собака. Вы совершаете действие — оно даёт реакцию. И это, Масато-сан, — он слегка улыбнулся, но в улыбке не было ничего весёлого, — это то, с чем можно работать. Над чем можно тренироваться и ставить эксперименты. Вы должны научиться погружаться в себя, не обращая внимания на эту тень. Игнорировать её смешки. Не давать ей сбивать вас с толку. Это и будет вашим первым настоящим шагом к контролю. Не над ним. Над собой. В его присутствии.

Масато смотрел на него, пытаясь осознать эту чудовищную логику. Его новая реальность: медитация как тренировка по игнорированию насмешливой тени в собственной душе.

— А если… если она станет больше? — тихо спросил он. — Если тень станет чётче?

Урахара вздохнул. Он посмотрел на Тессая, который молча, почти незаметно, покачал головой.

— Тогда, — сказал Урахара, и его голос стал очень тихим и очень твёрдым, — тогда мы будем знать, что замок начал ломаться. И нам придётся действовать гораздо быстрее. А пока… — он хлопнул в ладоши, и звук отозвался эхом в подвале, — пока давайте повторим попытку. На этот раз, когда почувствуете движение или услышите смешок… просто представьте, что это скрип половицы в старом доме. Не обращайте внимания. Ваша задача — не вступить в диалог с тенью. Ваша задача — услышать свой собственный голос сквозь её шум. Это самое важное, что вы можете сделать сейчас. Понятно?

Масато медленно кивнул. Его сердце постепенно успокаивалось, возвращаясь к своему сбивчивому, но привычному ритму. Он снова закрыл глаза, погружаясь в темноту, навстречу отполированному залу, слабому пламени Хоко, упорядоченным слоям реяцу… и той живой, насмешливой тени в левом углу, которая ждала его возвращения.

_____________***______________

Прошло ещё несколько циклов сна, приёма пищи и изнурительных, почти бесплодных попыток медитации. Масато научился — не до конца, но научился — не вздрагивать от каждого шевеления той тени в левом углу своего внутреннего зала. Он научился воспринимать её насмешливые выдохи как бессмысленный шум, как скрип