Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

1976

Граф фон Шиммельхорн и пони времени{12}

Именно генерал армии Поухаттан Ферфакс Поллард, США (в отставке), спас Европу от монголов и западную цивилизацию от разрушения. Но даже он — величайший военачальник XIII и XX веков — никогда бы не справился без подарка от Папы Шиммельхорна на день рождения.

Папа Шиммельхорн, работавший на фабрике по производству часов с кукушкой, взял отгул на целый день чтобы внести последние штрихи в этот подарок. Преисполненный радости от скорого дарения, он пел, работая, регулируя руль, возясь со звёздочками, подтягивая то болт, то гайку. Наконец, когда все механические работы были завершены, он пристегнул к сиденью новенький инструментальный набор в сумочке из искусственной кожи и отступил, чтобы полюбоваться своим творением.

— О, йа! — прошептал он, задумчиво поглаживая свою огромную седую бороду. — Папа, ты настояшший гений! А теперь последний штрих...

Он взял свежевыкрашенную, в яблоках, голову лошадки-качалки. Она выглядела явно импрессионистской и с немного дикими глазами, но её грива была изготовлена из настоящего конского волоса. Он прикрепил её к раме перед рулём. Затем, позади сиденья, добавил конский хвост. Наконец, подняв устройство своей гигантской рукой, он понёс его в гостиную, где супруга Папы сидела с прямой спиной на стуле с высокой спинкой и вязала.

— Смотри! — воскликнул он, ставя лошадь перед ней. — Разфе это не чудесно?

Мама Шиммельхорн, чей лик часто напоминал людям не слишком оптимистичные эпизоды из Откровения Иоанна, посмотрела на него без всякого энтузиазма.

— Ты испортил фелосипед, — довольно точно заметила она.

Папа Шиммельхорн обиделся.

— Он не испорчен, — запротестовал он. — Йа убрал дер колёса унд сделал фместо них четыре ноги с изоляторами. Теперь это машина фремени.

Его супруга угрожающе поднялась. Её чёрное платье зашуршало, и она двинулась на него.

— Машина фремени? — прошипела она. — Небось для того, чтобы заставить ишшо больше гнурров фылезти из фсех щелей, чтобы они съели чужие брюки? Чтобы ты ф сфои фосемьдесят лет мог убегать унд ложиться поздно ночью с голыми дефками? Ха! На сей раз тебе это с рук не сойдёт! Йа достаточно умна!

Папа Шиммельхорн отступил, краснея после её очевидного намёка на эпизод, который положил начало его дружбе с генералом.

— Найн, найн! Мама, послюшай! Я сделал эту машину фремени исключительно для нашего зольдатика! Он несчастен, Мама. Они застафили его уйти ф отстафку, потому что он ферит ф кафалерию. Но теперь йа это испрафлю. На моей машине он смошет фернуться туда, где полно лошадей — Фатерлоо! Юлий Цезарь! Булл-Ран{13}! Только послюшай...

Открыв треугольный деревянный ящик, прикреплённый к перекладине, он продемонстрировал странную путаницу: спирали, зубчатые колёса, шестерни, большой подковообразный магнит, выкрашенный в красный цвет, большой латунный спусковой механизм и что-то похожее на L-образный кусок разбитой пивной бутылки. Он показал, как резво вращается этот последний предмет, когда нажимают на педали.

— Моя машина фремени, — похвастался он, — лутше, чем любая другая машина фремени. Она дешефле. К тому ше она прошше, так что упрафлять ею мошет даше ребёнок.

Он мог бы добавить, что ему удалось построить её ровно за двести семьдесят семь лет до того, как кто-либо вообще начнёт понимать принципы путешествия во времени, — но Папа, разумеется, даже не подозревал об этом.

Его жена не была впечатлёна.

— Дер герр феликий хенерал, — фыркнула она, — такой ше старый козёл, как и ты. Но тебе фсё рафно долшно быть стыдно. Такой хлам! Лучше бы мы купили ему подстафку для зонта ф дер прихошую.

— Мама, йа тебе сейчас фсё покашу! — крикнул Папа. Он запрыгнул на сиденье и закрутил педали. — Смотри, как йа...

На мгновение он и машина словно бы дрогнули и, казалось, слегка полиловели. А затем, внезапно, Папа оказался сидящим на том же месте, глупо улыбаясь и потирая левое ухо.

— Ага! Я ше тебе гофорила! — торжествующе воскликнула Мама Шиммельхорн. — Она не работает, эта...

И осеклась, уставившись.

— Но... но это невозмошно! Т-теперь тебе нушна стришка!

— Конечно! Йа уесшал на две недели. В Египет. Гостил у друзей.

— Ты... ты не уесшал ни на секунду!

— Это потому, что йа фернулся как раз ф тот момент, когда стартофал.

— Но как дер машина могла попасть ф Египет, если она здесь, в Нью-Хафене?

— Потому что кашдая машина фремени — это пространстфенно-фременная машина. Их нельзя разделить. Мой старый друг Альберт, когда он был жиф ф Принстоне, мог бы это объяснить, но я не могу.

Мама Шиммельхорн всё ещё не растеряла здравомыслия. Она подошла к машине времени и пристально посмотрела на ухо мужа. Там, на мочке, были следы маленьких — и явно женских — зубов.

— Фот так, значит! Ты посещаешь Египет, унд гостишь у друзей, унд... мошет, это мыши! — кусают тебя за дер ухо, когда ты улетаешь?

Папа Шиммельхорн виновато заёрзал.

— Ф Дрефнем Египте это как рукопошатие. К тому ше эта Клеопатра считает меня богом — какая глупость! Унд фсё это фремя йа пытался фернуться сюда, к Маме. — Он ухмыльнулся. — Она чудесна, моя машина фремени! Фсю дорогу обратно йа качусь, как с горки, потому что прушина зафодится, когда едешь туда. Но ты прафа. Мы купим зольдатику подстафку для зонта ф дер прихошую. Йа остафлю машину фремени себе.

Мама Шиммельхорн мрачно улыбнулась.

— Унд будешь снофа прокрадыфаться ф Египет, чтобы тебя кусали за дер ухо? Лучше подари её дер зольдатику, который любит лошадей. Йа напишу записку. Мы отпрафим ему машину фремени сегодня ше!

Миссис Камелия Джо Поллард была ростом в шестнадцать ладоней{14} и весила сто пятьдесят семь фунтов. Будь она лошадью, эти размеры указывали бы на её удивительную стройность. Поскольку она не была лошадью, ей приходилось есть пищу, приготовленную на пару, довольствоваться мизерными порциями салатов и истязать себя более или менее интенсивными физическими упражнениями.

Утром в день рождения генерала, она пыталась отжиматься на полу в спальне в шортах и в лифчике-недоуздке. Даже с периодической помощью своей кухарки — которая в свои тридцать с небольшим сумела пережить трёх суровых мужей и четырнадцать лет активной службы в армейских прачечных — ей