Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

Штурман изумленно повернулся к сюзерену.

— Господин? Если они войдут в бухту, их огневая мощь сотрет цитадель в пыль! На флагмане боевой Архимаг Клана!

Великий комбинатор лениво оперся локтями о каменную балюстраду, любуясь тем, как лучи солнца играют на бронированных бортах вражеских линкоров. В его глазах цвета темного сапфира не было ни капли страха. Лишь холодный, прагматичный расчет человека, который привык забирать банк целиком.

— Вы мыслите категориями глухой обороны, штурман, — Ильяс брезгливо поморщился. — Разве я похож на портового вандала? Посмотрите на эти превосходные, тяжелые клановые корабли. Отличная сталь, дорогая древесина, мощные Ядра. Зачем мне портить обшивку моих будущих активов дешевой артиллерийской дуэлью?

Гордей судорожно сглотнул. Наглость этого лорда балансировала на грани клинического безумия, но абсолютная, подавляющая мощь его Ауры заставляла верить каждому слову.

— Прикажите опустить заградительные цепи в фарватере, — ледяным тоном продолжил Адепт. — Отключите сканирующие барьеры. Пусть заходят в гавань. Распахните им двери настежь.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склонил голову старик, скрывая дрожь, и поспешил к механизмам управления.

Оставшись в одиночестве, Ильяс сделал едва заметный пасс рукой. Поверхность воды у подножия цитадели слегка всколыхнулась. Две стремительные тени — Глубинный орк и Сирена — бесшумно скользнули в непроглядную темную глубину бухты, унося с собой предельно четкий, хирургический приказ своего лорда.

Мразко выпрямился, заложил руки за спину и замер, превратившись в изваяние из синего бархата и холодной, пронизывающей гордыни.

В углах каменной ниши привычно сгустился мрак. Воздух наполнился тяжелым запахом раскаленной меди, серы и пепла.

— Распахнуть ворота перед Архимагом Огня… — глубокий, бархатный голос Малика Дэ Сада эхом отдался в сознании Ильяса. В тоне владыки Инферно лязгнул металл предвкушения. — Ты либо гениальный безумец, князь, либо самый отмороженный шулер, которого я когда-либо встречал. Впрочем, Инферно любит тех, кто играет с огнем.

— Я не играю с огнем, Малик, — одними губами ответил серб, глядя на то, как флагман Воронцовых гордо, не встречая никакого сопротивления, втягивается в узкое горло пролива. — Я его гашу.

Ловушка, широкая и гостеприимная, была открыта. Хищник ждал, когда добыча сама, ослепленная собственной клановой спесью, заплывет в капкан.

Отсутствие заградительного огня и опущенные цепи в фарватере окончательно ослепили Клан Воронцовых. Три тяжелых бронированных линкора, словно надменные стальные левиафаны, величественно втянулись в узкое горло бухты Пепельной Гавани. Эскадра шла сомкнутым строем, не пытаясь маневрировать, опьяненная собственной безнаказанностью и уверенная, что гарнизон парализован животным страхом.

На высоком баке флагмана возвышалась одинокая фигура. Архимаг Огня. Седой, сухопарый старик, чье лицо представляло собой уродливую маску из старых ожогов. Его темный мундир был лишен вычурного серебряного шитья — только грубая ткань, пропитанная пеплом тысяч сожженных врагов.

Как только корабли оказались в самом центре гавани, Архимаг сделал свой ход.

Он не стал дожидаться, пока матросы бросят швартовы. Старик резко выбросил руки вперед, обрушивая на цитадель всю чудовищную тяжесть своей Ауры. Воздух над бухтой мгновенно закипел. Вода у бортов линкоров с громким шипением превратилась в густой, удушливый пар. Деревянные строения на нижнем ярусе причалов затрещали, обугливаясь и источая едкий дым, не в силах выдержать колоссального температурного давления.

Усиленный артефактом голос Архимага ударил по барабанным перепонкам защитников, как раскаленный молот.

— Мразко! — рявкнул каратель. В его тоне не было ни капли дипломатии, только клокочущая ненависть и абсолютная жажда крови. — Выдайте мне самозванца! Выдайте того, кто посмел осквернить собственность Патриарха, и я дарую остальным легкую смерть. Откажетесь — и я выжгу этот остров до самого основания, сплавив базальт с вашими костями!

На артиллерийских батареях крепости послышались сдавленные хрипы. Выкупленные ветераны, прошедшие через десятки жестоких боев, валились на колени, судорожно хватая ртом обжигающий кислород. Аура Архимага физически ломала их волю, скручивая внутренности раскаленными тисками.

Ильяс наблюдал за этим представлением с высоты своего открытого балкона. В глазах великого комбинатора не было ни капли страха. Лишь брезгливое раздражение аристократа, которому под окна привели шумный бродячий цирк.

Он не стал срываться на крик. Не стал суетиться или прятаться за артефактами.

Мразко медленно, с убийственной грацией оперся ладонями о каменную балюстраду. И без остатка высвободил свой Источник.

Столкновение двух чудовищных стихий в замкнутом пространстве бухты сопровождалось физическим, оглушительным грохотом, похожим на удар кузнечного молота по гранитной наковальне. Пространство над гаванью словно разорвалось пополам.

Темный Сапфир Ильяса, впитавший в себя колоссальную массу сырого арканиума, выплеснулся наружу плотным, тяжелым фронтом абсолютного холода. Стужа жестко, словно падающая гильотина, отсекла невыносимый жар Архимага прямо перед стенами цитадели. Дымящиеся доски на причалах мгновенно покрылись толстой коркой черного инея. Гарнизон судорожно выдохнул морозный пар, чувствуя, как невидимая огненная удавка спала с горла.

Архимаг на носу флагмана пошатнулся, словно налетел на бетонную стену. Его изрезанное ожогами лицо исказилось от потрясения. Он не ожидал встретить здесь такую чудовищную плотность маны.

Голос Ильяса не был усилен громоздкими артефактами. Чародей пропустил концентрированную ману напрямую через связки, и его ледяной, резонирующий металлом тон разнесся над кипящей гаванью, вмораживаясь в каждый дюйм пространства.

— Вы топчете мою акваторию, старик, — слова Мразко сочились абсолютным, брезгливым клановым высокомерием. — Вы портите мои причалы своим дешевым фейерверком и имеете наглость шуметь у моего порога.

Чародей выдержал издевательскую паузу.

— Вы нарушили границы моего суверенного домена. В счет уплаты виры я конфискую вашу эскадру.

Тишина, повисшая над дымящейся гаванью, была настолько плотной, что казалась осязаемой. Оскорбление, нанесенное элите Клана, было беспрецедентным. Требовать сдачи у Архимага — немыслимо.

Лицо старого карателя пошло багровыми пятнами. Клановая гордость, растоптанная на глазах у сотен людей, требовала немедленного отмщения.

— Бортовой залп! — истошно взревел старик, брызгая слюной. Пламя вокруг него взвилось до небес. — Разнести крепость в пыль! Сжечь выродка!

Тяжелые линкоры начали неповоротливый маневр, разворачиваясь бортами к цитадели. Но Ильяс лишь тонко, хищно улыбнулся. Захлопнуть капкан было делом техники.

Медные горны на палубах линкоров взвыли, отдавая приказ к боевому перестроению. Тяжелые бронированные корабли, похожие на неповоротливых стальных левиафанов, начали медленно разворачиваться в узком горле бухты. Артиллеристы Воронцовых спешно откидывали пушечные порты, готовясь обрушить на цитадель слитную огневую мощь.

В тесном фарватере Пепельной Гавани это было сложнейшей задачей. И именно на этом строился весь циничный, ледяной расчет великого комбинатора.

Как только два замыкающих линкора начали ложиться на циркуляцию, вода под их массивными кормами внезапно забурлила. Скрытый приказ сюзерена был исполнен безупречно.

Глубинный орк, используя всю свою первобытную, чудовищную силу, под водой намертво вбил двухтонный обломок базальтовой скалы прямо в шестерни рулевого механизма второго линкора. Секундой позже Сирена, проскользнув мимо вражеских артефактных сонаров,