Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

Гудреда перестал быть воином. Есть люди, умеющие сражаться левой рукой так же хорошо, как и правой, есть даже те, что левой бьются лучше. Ни к тем ни к другим Атли не относился. Что ему остается? Осваивать ремесло? Другой бы освоил, но… но не Атли. Камнелом слишком горд и слишком… глуп. Ну да, глуп, чего уж скрывать, даже брат это признает, поэтому и не дал сыну самому говорить на тинге.

– Я верю тебе, Кетиль Хродмарсон, верю и вам. – Гудред кивнул брату и сестре. – Покажи руку, Вигмарр, сын Рагнара.

Вигмарр засучил рукав. Мускулистое предплечье перечеркивал свежий шрам, не очень большой и совсем неглубокий.

– Ты признаешь, что первый напал на Вигмарра Рагнарсона? – Гудред обратился к Атли. – Все так и было?

– Да, так, – с явной неохотой произнес Камнелом. – Так и было, да.

– Это совсем легкая рана. Так, порез, – сказал Гудмунд.

– Худо, когда хмельное застит ум мужчине, – произнес Виглаф.

– Слышишь, ты… – начал было Атли, но умолк под яростным взглядом отца и осуждающим – дяди.

– Что ж, мы все слышали. – Голос Гудреда разнесся над толпой. – Мне жаль, Рагнар, что такое случилось в твоем доме. Мне жаль также, что Атли отныне не сможет владеть своей правой рукой, как раньше. Но я не хочу, чтобы из-за этого лилась еще чья-то кровь. Я советую вам решить дело миром. Пусть Рагнар выплатит верегельд за увечье Атли. И никто не будет мстить.

– Я и сама могу выплатить, – шепнула Торвейг Вигмарру. – Гляди-ка!

И показала золото.

Вигмарр был ошеломлен. У них с братом и то золотых монет не водилось, да еще таких крупных и, судя по всему, ценности немалой.

– Откуда?!

Торвейг только загадочно улыбнулась. Финка неодобрительно покачала головой.

Атли между тем никак не мог решить, во сколько же обойдется Рагнару его увечье. Гудмунд тоже колебался. Судья предложил решить это завтра. Рагнар все равно уезжать пока не собирается, пусть Атли все обсудит с отцом.

– Хорошо. – Рагнар улыбнулся и подал Атли руку. Тот осторожно взялся левой за протянутую ладонь.

– Я выплачу сколько скажешь, в обиде не будешь. Не держи зла на Торвейг. И на меня. Никто не хотел тебе дурного, Атли. Верно? – Рагнар взглянул на дочь.

– Верно, – глядя в землю, подтвердила девушка.

Кажется, исход этого спора разочаровал собравшихся. Тинг выходил неинтересным: ни тебе поединков, ни вызовов, даже простой рукопашной – и то не случилось. Хотя оставалось еще два дня.

Торвейг и Рансу снова накупили орешков, еще сладких лепешек и меду. Рагнар был у Гудмунда с Атли, близнецы где-то бродили, в шатре девушки сидели одни.

– Меня Кетиль спрашивал о тебе, – вдруг сказала Рансу.

– Что-о-о-о?

– Спрашивал, есть ли у тебя на примете парень. Жених. И не просватали ли тебя еще. Похоже, обрадовался, когда я сказала, что нет.

Кетиль Книжник и вправду времени зря не терял. Он примчался на тинг, чтобы свидетельствовать в защиту Торвейг, и был рад, что все разрешилось к лучшему. Сыну Хродмара и вправду понравилась Торвейг, не важно, берсерка она там или нет. Отец, конечно, будет возражать, но он, Кетиль, уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения. По весне он посватается к Торвейг.

Кетиль встретил Вигмарра, угостил его пивом. И потрясенно выслушал красочный рассказ о том, как Торвейг оказалась берсеркой. Правда, Вигмарр перемежал свою историю бесконечными жалобами: его удручало, что боги так несправедливо рассудили. Ну вот зачем, зачем девчонке такая силища?! Куда лучше было бы стать берсерком ему, Вигмарру, славному воину. Кетиль заказал еще кувшин пива и слушал, слушал. Под конец у парня стал заплетаться язык, а в словах прорезалась неприкрытая зависть и злость: Вигмарр заявил, что его сестра никогда не найдет себе достойного мужа, даже будь она вполовину так красива, как Мерет, дочь Сигвата. Потому что сравняться красотой с Мерет не сможет ни одна смертная девушка. Вигмарр немедленно потребовал подтверждения своим словам: согласен ли Кетиль, что девушки прекраснее Мерет еще не видели небеса?

– Нет, – просто ответил сын Хродмара.

– Как – нет?! – зарычал Вигмарр.

Он уже нацелился было сгрести Кетиля за грудки, но внезапно тот как-то незаметно оказался за спиной Вигмарра, цепко взял его за руку и направил к выходу. Вигмарр шатался, но шел.

– Нет, вот ты скажи мне, как это нет? А? – горячился брат Торвейг.

– Я не видел всех девушек на свете, мир большой, – ровно ответил Кетиль. – Как я могу говорить о том, чего не знаю? Когда тебе говорят, что кобыла жеребая, ты что, можешь с уверенностью сказать, кто родится? И какой масти?

Кетиль любил лошадей и мог каждый разговор свести на них, это все знали. Хродмар раз сказал, что сыну нужно было родиться степняком-кочевником.

– При чем тут кобылы твои! – Вигмарр сплюнул под ноги. Они пришли к шатру Рагнара. На улице не было ни души.

И тут оба услышали тихое рычание. Доносилось оно… да-да, из-под кожаного полога. А потом парни увидели, как Рансу отдергивает шкуры и выпускает огромного зверя. Рыжий густой мех, тяжелое дыхание. Неуклюже переваливаясь, медведица быстро растворилась в темноте.

– Это… что было? – У Вигмарра аж дыхание сбилось. Он был бледен, зубы стучали, как у человека, что только вылез из проруби. И глаза безумные, красные.

Кетиль быстро овладел собой. Он тоже почувствовал противный холодок в животе, да колени на мгновение стали ватными. Они ведь с Вигмарром были безоружны сейчас – на тинге нельзя носить мечи. Это время мира. Даже кровные враги не бросались спрашивать друг с друга за обиды.

Быстрый ум Книжника подсказал ему решение.

– Что было? Ты о чем, Вигмарр? – удивился Кетиль.

– Медведь! Ты что, не видел?! – ошарашенно моргнул Рагнарссон.

– Я не видел никаких медведей. Да и откуда бы им здесь взяться?

Вокруг не было ни души.

Вигмарр удивленно тер глаза и морщил лоб. Заглянув в шатер, они обнаружили мирно спящую Рансу.

Распрощавшись с Вигмарром, Кетиль внимательно осмотрел следы, оставленные зверем на снегу. Снял меховую шапку и тщательно затер отпечатки. Ему почему-то не было страшно. Во всем этом деле была тайна. А загадки Кетиль Книжник любил больше всего на свете. Даже больше, чем лошадей.

Рансу, конечно, не спала. Дождавшись, пока Вигмарр захрапит, она осторожно выскользнула в морозную ночь. Недоуменно покрутила головой, увидев затертые следы. Кто бы ни был с Вигмарром, теперь он знает про них. Рано или поздно, конечно, Торвейг выдаст себя, но лучше поздно, чем рано.

Берсерка вернулась ближе к утру, в самый глухой и темный предрассветный час. Задремавшая было финка приподнялась на локте, наблюдая за подругой: нагая Торвейг двигалась легко и бесшумно, как скользящая в ночном небе белая сова. Спящие