Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

поверила. Брешет Кетиль, а она не такая дура, чтобы уши развесив слушать его сказки. Вот из лука стрелять на звук берсерка попробовала. Вечером они с Рансу ушли подальше от досужих взглядов, завернули за сарай. Было не очень холодно, даже финка не мерзла. Торвейг завязала глаза, наложил стрелу на тетиву, могучим рывком оттянула ее до уха… Рагнар отдал дочери свой собственный лук, сделанный из турьих рогов и жил. В Винтерхейме было немного мужчин, способных натянуть его одним движением. А уж согнуть этот лук и вовсе мог один только Торгрим. И, наверное, Торвейг.

Рансу старательно начертила углем круг на задней стене сарая, стукнула по нему, отбежала в сторону. Свистнула отпущенная тетива – и стрела ушла вверх, воткнулась в дерн на крыше. Расстреляв десяток стрел, берсерка бросила это занятие. В круг она так и не попала. В крыше торчало шесть стрел. Торвейг сложила ладони лодочкой, Рансу наступила, оперлась на плечо подруги, полезла доставать.

В длинном сарае кто-то был, чуткий слух Торвейг уловил голоса. Рансу подозрительно долго возилась со стрелами, наверное, наконечники глубоко вошли. Скрипнула дверь, Торвейг прижалась к стене, повинуясь неясному наитию. Так охотник в лесу замирает, услышав треск веток, выжидает, стараясь первым заметить зверя. Девушка напряженно вглядывалась в темноту, но, узнав Мерет, расслабилась. Они с Виглафом вышли рука об руку и неспешно разошлись в разные стороны.

Легонькая финка спрыгнула с крыши, Торвейг запоздало подставила руки, но Рансу и так не упала. Протянула подруге пучок стрел.

– Видела Мерет с Виглафом?

– Видела. – Тонкие брови Рансу сошлись над переносицей. – Только это был Вигмарр.

– Не может такого быть, – убежденно покачала головой берсерка. – Тебе показалось. Что я, собственных братьев, думаешь, не различаю?

Финка не стала спорить. Она бы не спутала близнецов и в самой кромешной тьме, Виглаф и Вигмарр по-разному ходят, двигаются, дышат, в конце концов. Если Рансу кто спросит, она скажет, чего видела. Если нет – ее это не касается. И Торвейг тоже не касается. Как бы то ни было, красавица Мерет станет женой Виглафа, это уже решенное дело. Свадьбу будут играть осенью. А как только сойдет лед, Вигмарр поведет свой собственный корабль. Торвейг, вероятно, отправится с братом, хоть они не очень ладят в последнее время, Вигмарр все волком смотрит. Скорее всего, он будет против Рансу на боевом драккаре. Только с Торвейг спорить себе дороже.

Это была хорошая зима, сытая и счастливая. Скотине хватало заготовленного с лета корма, люди тоже не бедствовали. Вечерами за общим столом было весело и шумно, в очаге ярко пылал огонь. Рансу пододвигалась чуть ли не к самому пламени и блаженно закрывала глаза. Впрочем, с пустыми руками финку видели редко: то она чинила сеть, то сучила нитки, то расшивала бисером ленту или рукавицы. Даже Торвейг время от времени бралась за прялку или за вязальный крючок. Гуннхильд втайне надеялась, что девушки готовят приданое для Торвейг. Вот обретет Торвейг мужа – и позабудет про все свои сражения, мечи с топорами и беготню по бревну. Ну, может, сходит раз в вик с отцом или братом. А потом можно сыграть две свадьбы – Виглафа и Торвейг. Потом дети пойдут – и молодой матери уж точно станет не до боевого железа. Кетиль, конечно, увезет ее к себе. Гуннхильд будет скучать по своей беспокойной дочери. И финка невозможная со двора уберется, милостью светлой Фрейи. Все в конце концов устраивается, если не отступать от задуманного. И если задуманное твое – доброе дело.

Приехал Сигват-ярл, они с Рагнаром вели долгие беседы обо всем на свете. Договорились о свадьбе Виглафа и Мерет. Отец давал за девушкой щедрое приданое и не возражал, если молодые поселятся в Винтерхейме, у Сигвата оставалось еще три дочери. Гуннхильд была рада, что ярл не прекословит. Можно начинать строить дом, места хватит. Даже и не знаешь, кому больше повезло – Виглафу или Мерет. Дали бы им боги счастья, детей побольше, здоровых и крепких мальчиков, красивых белокурых девочек.

Через пару лет можно женить и Вигмарра. Жаль, что остальные племянницы не такие красивые, как Мерет. Впрочем, Гуннхильд нигде не видела девушки, что могла бы сравниться красотой с дочерью Сигвата. Говорят, ромейская кесаревна Анна, жена Валдамара, конунга русов, прекрасна ликом и статью, но про дочерей правителей всегда так говорят. Не может же в пышном дворце великого владыки родиться уродина.

На исходе зимы в Винтерхейм приехал справедливый судья Гудред Гудмундсон. Тинг закончился, богатый ярл ехал навестить родню, да и завернул к Рагнару. Как выяснилось позже, у Гудреда было намерение обсудить с Сигватом их общие торговые дела. Удачно, что ярл еще не уехал из Винтерхейма. Рагнар тоже был доволен: совсем неплохо, если Гудред присмотрится к Торвейг и поймет, что она не опасна. До него наверняка уже дошли нелепые слухи про девицу-оборотня. Рагнар до сих пор злился на сына за его пьяную болтовню. Вигмарр старался не попадаться отцу на глаза. Впервые Рагнар задумался: не рано ли Вигмарру становиться во главе собственного хирда? Понятно, что в нем вместе с молодежью будут и опытные воины, прошедшие не один десяток сражений. Сумеют, в случае чего, удержать парня от необдуманных решений.

Что напился, в том нет беды. Беда случится, если между братом и сестрой пробежит черная рознь. Когда Рагнар воссядет за пиршественный стол в Вальгалле, его сыновья и дочь останутся в этом мире. Им надлежит держаться друг друга, беречь и хранить. Навеки проклят богами и людьми тот, кто не чтит кровного родства.

А все же ему, Рагнару, грех жаловаться. Дети у него прекрасные, удача и тут не оставила воина. Сильные и здоровые сыновья, сильная дочь… даже слишком, наверное, сильная. Еще Гуннхильд шепнула на ухо, что, может, понесла этой зимой. Дали бы боги еще одного сына.

Глава 5

Весна стояла на пороге. Снег, конечно, еще и не думал таять, море у берега по-прежнему было сковано льдом. Но мороз уже не так лихо прихватывал за щеки, да и воздух пах по-иному.

Воины Рагнара все чаще говорили о том, куда направят свои корабли в этот раз. Пощипать куршей? Или энкландцев? Решал, разумеется, Рагнар. Вигмарр строил планы наравне со всеми и уже прикидывал, кого из хирдманнов отец отпустит к нему. В первую очередь нужно позвать искусного кормщика, хорошо бы взять Трюггви Рваное Ухо. Трюггви уже немолод, но его глаза, кажется, способны прозревать морские глубины и находить путь по звездам, даже если ночное небо затянуто тучами. Олаф Младший тоже хорош. Младшим его прозвали из-за отца,