Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

Раз у нее за спиной хрустнула ветка, Рансу замерла. Торвейг бы сейчас крутанулась назад, замахиваясь ножом или топором… а финка обернулась медленно, с опаской. Никого не было, лес молчал. Если приглядеться, можно было еще увидеть отблески костра в стане Рагнара. Случись что – с этого места крик еще долетит, ее услышат. Двинулась дальше.

Осторожно, прячась за густым кустарником, добрела до заимки. Пахло дымом – в старый очаг щедро подбросили дров. Жгучее любопытство все же не совсем лишило финку осторожности: она не кинулась заглядывать в окошко, не стукнула в дверь, а крадучись обошла домик посолонь, приложила ухо к сырым бревнам, замерла… Сосредоточения не получилось, уж больно колотилось сердце, трепетало, как заячий хвост. А потом сильная рука рванула ее за шею, зажала рот. Совсем как той ночью, когда лиходеи выкрали девушку из Винтерхейма и Торвейг отбила подругу и впервые забрала чужие жизни.

Рансу дернулась, но ее шарахнули головой о деревянную стену, перед глазами все поплыло и закружилось. Кто-то протащил ее по снегу, отворил дверь и с жестокой силой швырнул на земляной пол.

– Вот! Следить вздумала, гадина!

Голос был Вигмарра.

Судорожно втянув в себя воздух, Рансу подняла голову. И увидела разостланные на полу две мохнатые волчьи шкуры, а на них – Мерет, дочь Сигвата-ярла, нареченную Виглафа. Мерет, снявшую с себя все, кроме золотых браслетов, Мерет, с рассыпавшимися светлыми кудрями, с высокой округлой грудью и пленительно гладкими бедрами. Зеленые глаза горели кошачьим злым огнем, губы рдели от поцелуев Вигмарра. Чужих, украденных поцелуев!

И сразу все стало ясно как белый день. Мерет не зря выходила об руку с Вигмарром из старого сарая в Винтерхейме, Рансу не померещилось, это Торвейг спутала братьев. Мерет намеревалась выйти замуж за одного из сыновей Рагнара, но отдала себя другому. Да, отдала! Непохоже было, что Вигмарр ее принудил. Да и можно ли такую принудить?

Финка оцепенела. Зато Мерет не колебалась ни мгновения. Вскочила с ложа, глаза метнули молнии:

– Она нас видела! Вигмарр!

Сейчас голос красавицы не звенел серебряным бубенцом – он был хриплым от страха.

Вигмарр с силой пнул Рансу в живот. Он не успел обуться после любовных утех, был в одних полотняных портах, но удар вышел сокрушительным. Финка кубарем вылетела в дверь, распростерлась на грязном снегу. Следующий пинок перевернул ее на спину. Рансу увидела искаженное лютой злобой, некогда красивое лицо Вигмарра, а потом ее накрыла боль. Несмотря на толстую шубу и доброе сукно, больно было так, что слезы сами брызнули из-под век. Вигмарр наклонился и саданул финку кулаком в лицо. Лопнули губы, треснул нос. Теряя сознание, валясь в темноту, Рансу последним усилием воли, всего своего существа позвала на помощь. Торвейг, подруженька, выручай!

Вигмарр сомкнул ладони на горле ненавистной финки, довершая начатое, но его остановил негромкий окрик. Рансу не одна пришла на заимку. Следом за ней шел Виглаф.

И сейчас вышел из леса, невидящим взглядом вперившись в брата и красавицу-невесту, что не успела прикрыть бесчестную свою наготу. Так и стояла на пороге, со сверкающей в лунном свете кожей, даже не пытаясь одеться. Глаза были темными зелеными омутами.

Рыжая медведица, увлеченно раскапывающая лисью нору под корнями могучего дуба, вдруг прекратила рыть. Отчаянный призыв подруги дотянулся до ее сознания. Зверь щелкнул зубами, задрал голову к небу, будто собираясь завыть по-волчьи, а потом пустился бежать, не разбирая дороги. Медведица неслась рыжим клубком, продираясь через бурелом, оскалив зубы, прижав уши. Могучие лапы крушили валежник, рвали кору с древесных стволов. Торвейг спешила на помощь, только Рансу больше не звала.

В отличие от брата, Виглаф был полностью одет, с мечом на поясе, в добротном стеганом подкольчужнике. Левой рукой он яростно смял меховую шапку, сорвал ее с головы.

– Ты! – выдохнул Виглаф, каменея лицом. – Ты же брат мне!

Вигмарр отшвырнул Рансу в сторону, выпрямился и усмехнулся:

– Мерет моя. Она выбрала меня. И ты ее не заберешь!

Вигмарр быстро вернулся в дом, задвинул засов на двери. Дверь, правда, была ветхая, навались как следует, да упадет.

Виглаф остановился, тяжело дыша, постучал себя кулаком по груди. Ему случалось терпеть раны, получать шишки и синяки, семилетним мальцом он опрокинул себе на живот полный черпак кипятка, ошпарился так, что кожа слезла клочьями до живого мяса, но так больно сыну Рагнара было впервые. Он с удивлением ощутил слезы на щеках, быстро утерся и пошел было к порогу, но Вигмарр сам вышагнул ему навстречу. В кольчуге, с обнаженным клинком в одной руке и двухвершковым ножом с широким лезвием – в другой. И он… улыбался.

И был спокоен, как морская синь погожим летним днем. Это Виглаф задыхался от ревности, обиды и ярости.

– Будем биться, брат! – звучно сказал Вигмарр. – Мерет я не отдам.

Мерет тоже оделась и вышла. Виглаф вглядывался в любимое лицо, тщась увидеть на нем изумление, раскаяние, страх, наконец! Однако дочь Сигвата смотрела безмятежно: будто и не ее уличили в измене.

Обманутый жених с ужасом понял, что предательство Мерет потрясло его куда сильнее, чем предательство брата. С Вигмарром всегда было трудно: он делал что хотел, ни на кого не оглядываясь. Иное дело Мерет. Виглаф вспомнил, как она смущенно улыбалась ему, как алая краска заливала ее щеки, когда юноша говорил о своей любви. Как он с нетерпением ждал свадьбы, чтобы честь по чести взять Мерет к себе на ложе, как боялся лишний раз дотронуться до своей невесты, казавшейся ему такой чистой, такой невинной… Виглаф представил, как брат срывает с нее одежду, прижимает к себе, впивается жадным поцелуем, как его грубые руки тискают грудь Мерет, ласкают ее все жарче, все ненасытней… и она отвечает сладкими стонами.

В детстве они все слышали сагу про сыновей Эгиля-конунга. Они тоже были близнецами, могучими и славными воинами. И сошлись раз в смертельной схватке, правда, не из-за девки-распутницы, а потому что им поднесли злое зелье. Околдованные братья жестоко изранили друг друга и оба бездыханными пали на песок. Морской бог обратил их в два утеса, что вечно смотрят друг на друга с берегов широкого фьорда. Так страшно отомстила Эгилю-конунгу женщина-вельва, над которой он надсмеялся двадцать лет назад.

За что могла мстить Мерет? В Винтерхейме она кроме добра и ласки ничего не видела. Он, Виглаф, любил ее больше жизни.

Ссутулив широкие плечи, Виглаф тоже вытянул из ножен меч. Саги сагами, но в их роду никто еще не обращал оружие против родича, не было таких, боги пока миловали. Он знал, что Вигмарр крепче бьется. Виглаф всегда уступал брату,