Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

– Я не сержусь, – удивленно протянул Кетиль. – А должен?

– Мало ли, – пожала плечами финка. – Когда она возвращается обратно, она… словом…

Опустила голову, вздохнула. Трудно объяснить, трудно понять. Особенно мужчине.

– Просто… кровь становится горячее, верно?

Кетиль понял. Не зря же его называли Книжником.

На следующий день он уехал, чтобы как можно скорее уговорить отца не препятствовать его сватовству.

– Зря ты его дразнишь, – укоризненно шепнула Рансу на ухо Торвейг. Обеим не спалось, говорили о Кетиле. – Хороший парень. И мужем будет хорошим.

– Да ну тебя. – Торвейг легонько толкнула подругу в бок. – Ты прямо как матушка моя. Мне вообще не нужен муж… пока что. Я хочу на корабль! Хочу пойти в вик!

– А потом? После десяти походов? Когда ты станешь славной воительницей из саг?

– Ну, не знаю. – Торвейг смешно сморщила нос. – Тогда, наверное, можно и замуж. Только не за Кетиля.

– Почему?

– Мне другое нужно. Только я пока не знаю что.

– А поцеловать его тебе не хотелось? – не унималась финка.

– Кого?!

– Да Кетиля же!

– Нет, его нет, – быстро ответила подруга.

– А кого хотелось?

Торвейг сверкнула глазами, но ничего не сказала. Отвернулась, натянула на себя одеяло.

– Никого, ясно?

«А я знаю кого», – подумала Рансу, но спорить не стала. Еще бы фюльгю этого не знать. Торвейг и правда могла бы выйти замуж. Если бы захотела. И ходить вместе с мужем на корабле, говорят, такое случалось здесь, на севере. Есть женщины, которые сражаются наравне с мужчинами, это не редкость. Одна такая чуть было не убила Рагнара в поединке на острове двадцать лет назад. Но она приехала из-за моря, из страны русов, Гардарики. Вот бы поглядеть на ту Гардарику!

Слушая разговоры воинов Рагнара, Торвейг не находила себе места – так ей хотелось вступить на палубу драккара. Увидеть, как ветер наполняет полосатые паруса, как страшно щерится драконья голова на форштевне, почувствовать, как летят в лицо соленые брызги. А потом, конечно же, сойтись в морском бою с… ну, с кем-нибудь. Чтобы только противник был достойный, не какие-нибудь жирные купцы, в жизни не державшие в руках ничего тяжелее кошеля с монетами. Знай Торвейг о мире чуть побольше, она бы понимала, что торговые ладьи по неспокойным северным морям водят люди отважные и сильные духом. Умеющие при случае защитить себя и свое добро.

К великому изумлению Торвейг, брат отказался брать ее в свой хирд. Насладившись потрясенным лицом девушки, увидев, как алая краска заливает ее щеки, Вигмарр надменно пояснил, что на его корабле женщин не будет.

– Я берсерка! Думаешь, в бою буду лишней? – возмутилась Торвейг.

– Не будешь, я уверен. Ты будешь сражаться в первых рядах, только не на моем драккаре. На моем драккаре ноги твоей не будет. И финки твоей дохлой.

Сестра сжала кулаки и зубы. Бешено сверкнув глазами, Торвейг помчалась разыскивать отца. Как-то в разговоре Рагнар обмолвился, что возьмет ее в поход. Настало время подтвердить обещание.

Но и тут Торвейг ждала неудача. Рагнару порядком надоело, что его сын с дочерью не ладят. С Вигмарром тяжело, это точно, но и Торвейг могла бы не быть такой упрямой и вспыльчивой. С Мерет Вигмарр совсем другой, как-то ведь удается дочери Сигвата находить нужные слова.

Рагнар объявил берсерке, что с братом ей придется договариваться самой. Его слово на корабле будет законом для всех, Вигмарр сам отбирает людей в свой хирд. Пусть Торвейг докажет, что достойна. И не в рукопашной, не с топором в руках, а по-другому. Пусть научится понимать брата.

Свое возмущение Торвейг излила на Рансу. Маленькая финка сочувственно вздыхала, но помочь ничем не могла. Ее Вигмарр уж точно не станет слушать. Пожалуй, Рансу была последним человеком в Винтерхейме, который мог в чем-то убедить брата подруги. А вот Мерет – вторым, после Рагнара. Подумав немного, Торвейг решила обратиться к дочери Сигвата.

Берсерка немало удивилась, застав Мерет в кузнице. Красавица сидела на грубо сколоченной лавке в углу, а Торгрим раздувал меха, голый по пояс, весь в поту. Торвейг достаточно бесцеремонно выволокла Мерет за порог – вести такие речи при Торгриме было выше ее сил, особенно после того, как брат сам предложил кузнецу место на драккаре. Мерет согласилась с тем, что Вигмарр страшно упрям, но взялась с ним поговорить. И присоветовала Торвейг проиграть брату хоть пару сшибок – от нее, мол, не убудет, уже всем доказала, что сильная. И еще придумала Мерет позвать Вигмарра на охоту. Только подготовиться заранее: выследить зверя, снарядить собак, ну и что там еще положено на охоте. Пусть Вигмарр завалит матерого зверя, пусть порадуется своей удаче – доброму знаку перед грядущим походом. Тогда можно будет снова проситься в хирд, только выбрать верное время.

– Все-таки ты, Мерет, очень умная, – задумчиво протянула Торвейг. – И красивая при этом.

– Милостью богов, – тепло улыбнулась Мерет. – Я буду рада назвать тебя сестрой, Торвейг. У меня никогда не было старшей сестры.

В общем, охота сладилась. Обрадовавшись нежданному развлечению, чуть ли не все мужчины Винтерхейма сорвались в лес. Вигмарр, Рагнар и несколько самых заядлых охотников выехали пораньше, дабы разыскать следы. И пусть по ранней весне попадется не самый жирный зверь – тем интереснее будет ловитва. Яростный вепрь, голодный волк или олень – чем не добыча умелому охотнику? А может, попадется и медведь, отощавший и злой?

Мерет выразила желание ехать вместе со своим женихом. Торвейг презрительно щурилась, наблюдая, как дочь Сигвата осторожно садится в мягкое седло и неумело берет поводья белой кобылицы. Виглаф ехал рядом, стремя в стремя, время от времени наклоняясь к девушке.

Лаяли псы, Олаф Младший горланил какую-то песню, время от времени десяток глоток подхватывали припев. Солнце пробивалось через ветви с набухшими почками, играло на по-зимнему бледных лицах людей. Торвейг стащила капюшон, подставив солнечным лучам рыжую макушку, втянула ноздрями воздух: он пах темными проталинами, сыростью, первоцветами и молодыми ветрами.

Финка тоже радовалась весне. На ее родине невысокие люди в одеждах из шкур встречают птиц, что летят домой, перезимовав в дальних странах. Олени широкими копытами взрывают подтаявший снег, ищут ягель и коренья. Совсем скоро у самок появятся малыши, и заботливые матери без колебаний будут вступать в схватки с сородичами, буде кто вознамерится обидеть олененка или отогнать его от вкусного мха. Для того и носят на лбу рога, почти такие же большие, как у самцов.

Охотничий лагерь поставили на лесной поляне: хорошее ровное место, снег почти вытаял. Застучали топоры, запылали костры. Фыркали кони, пахло жареным мясом. Торвейг старалась не терять из виду Вигмарра, всячески выказывая свое расположение. Принесла кувшин со свежим пивом. Памятуя о совете Мерет, дала