Для тебя бессмертный - Сим Симович

Дистанция. Держать дистанцию. Не терять из виду, но и не приближаться. Сливаться с темнотой. Стать частью дождя.

Тома свернул в район Зевгма. Дурное место. Лабиринт трущоб, где дома лепились друг к другу, как соты в больном улье, а улицы были такими узкими, что двое всадников не разъедутся. Здесь не ходила стража. Здесь резали за сапоги.

«Что ты тут забыл, святоша? — удивление смешивалось с азартом. — Ищешь дешевую любовь? Нет, ты слишком брезглив для местных шлюх. Они здесь пахнут чесноком и рыбой».

Послушник остановился у неприметной двери в полуподвал. Над входом висела вывеска — облезлый деревянный гусь. Антикварная лавка? Скупщик краденого?

Он постучал. Условный стук. Три коротких, один длинный.

В двери открылось окошко. Короткий разговор. Лязг засова. Тома юркнул внутрь.

Теперь самое сложное. Подобраться ближе. Узнать, что происходит внутри.

Дом был старым, перекошенным. Окна первого этажа заколочены ставнями, но щели в них были шириной с палец.

Подкравшись к стене, пришлось встать в лужу, но это мелочи. Ухо прижалось к гнилому дереву ставни. Изнутри доносились голоса. Глухо, но различимо.

— … ты принес? — голос скрипучий, старческий. Скупщик.

— Да… Да, вот, — голос послушника дрожал. Слышался шорох ткани, звон металла.

— Покажи. Хм… Золото? Венецианская работа. Хорошо. А это что?

— Это из личной коллекции Его Высокопреосвященства. Он… он просил оценить.

Пауза. Тяжелая, полная напряжения.

— Оценить? Не ври мне, мальчик. Кардинал не посылает щенков оценивать такие вещи. Ты украл это?

— Нет! Нет! — в голосе Томы зазвучала истерика. — Это… это обмен. Ему нужно другое. То, о чем мы говорили в прошлый раз. Книга.

Книга?

Виктор замер, превратившись в слух. Дождь барабанил по капюшону, мешая, но смысл слов пробивался сквозь шум.

— «Евангелие Иуды»? — старик усмехнулся. Звук был мерзким. — Опасная вещь. Еретическая. За нее на костре жгут. Зачем она твоему господину? Чтобы сжечь?

— Для… изучения врага. Чтобы знать ересь в лицо. Он готов платить. Вот, возьми это кольцо. И кубок. Это задаток. Достань книгу. И статуэтку… ту, из Египта. Исида с младенцем.

— Исида? Хе-хе. Древние боги. Похожа на Богоматерь, верно? Кардинал эстет. Или тайный язычник.

— Молчи! — взвизгнул послушник. — Просто достань! Он заплатит золотом. Много золота. Но никто не должен знать. Особенно Доминик. Брат Доминик убьет нас всех, если узнает.

Вот оно.

Крючок. Ключ. Отмычка от всех дверей.

Кардинал Раньери — не просто жадная свинья. Он коллекционер. Он собирает запрещенное. Гностические тексты, языческие идолы. «Изучение врага» — удобная отговорка для того, кто одержим тайным знанием и властью, которую оно обещает. И он боится Доминика. Боится своего цепного пса, который порвет хозяина за ересь.

Внутри лавки послышался звон монет.

— Хорошо, — проскрипел старик. — Книгу достану. Но это будет стоить дороже. Пусть твой Кардинал готовит мошну. Через три дня.

— Нет, раньше! Мы уезжаем через неделю.

— Тогда через два дня. Но не здесь. Здесь опасно. Слишком много ушей.

— Где?

— «Усталая Нимфа». Бордель в Зевгме. Спросишь Мадам. Я передам товар через нее. Там есть задние комнаты, где никто не задает вопросов. Приходи ночью. И деньги вперед.

Идеально. Просто симфония. Бордель. Ересь. Тайная встреча. И страх перед Домиником.

Послушник начал прощаться. Пора уходить. Нельзя, чтобы он заметил слежку.

Отлипнуть от стены. Быстро, но плавно, не создавая шума, переместиться в тень соседней арки.

Дверь лавки открылась. Тома выскочил на улицу, прижимая к груди пустой мешок (золото и артефакты остались у скупщика как залог?). Он огляделся затравленным зверьком и побежал обратно, в сторону монастыря.

Виктор не стал его преследовать. Зачем? Птичка сама летит в клетку. Теперь у него есть расписание, есть место и есть наживка.

Осталось в этой темной воде сплести сеть.

Дождь усилился, превращаясь в настоящий потоп. Но холод больше не чувствовался. Внутри горел огонь азарта.

Кардинал хочет «Евангелие Иуды»? Он его получит. А заодно получит такой урок «изучения врага», который запомнит на всю оставшуюся (недолгую) жизнь.

Но одного компромата мало. Просто обвинить Кардинала в ереси — слово против слова. Доминик может не поверить, или замять дело ради чести мундира.

Нужна картина. Яркая, сочная, грязная картина. Такая, чтобы отмыться было невозможно.

Кардинал, Доминик (его нужно затащить туда же, как охрану или свидетеля), шлюхи, ересь и… потеря человеческого облика.

Для этого потребуется химия. Хорошая, крепкая химия, которая превращает святых отцов в похотливых животных.

В голове всплыл адрес. Еврейский квартал. Лавка старого Исаака, алхимика и аптекаря, который продавал яды еще при Мануиле Комнине. Он жив, этот старый паук. И он умеет варить зелья, от которых люди видят чертей и хотят трахнуть все, что движется.

Виктор отделился от стены.

— Спасибо, Тома, — прошептал он вслед убегающему послушнику. — Ты был очень полезен. А теперь беги, молись. Грехи нужно замаливать, пока есть время.

Путь лежал в Галату. Через мост, через ночь, через дождь.

Усталость как рукой сняло. Мысли работали четко, выстраивая схему.

* Визит к алхимику. Нужен «коктейль».

* Перехват инициативы. Скупщик не должен прийти на встречу. Вместо него придет… кто-то другой. Или товар будет «особенным».

* Подготовка сцены в «Усталой Нимфе».

Ноги месили грязь, но походка была легкой.

Город спал, не ведая, что