Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

еще раз повидаться с отцом, чтобы помириться. Он почувствовал этот последний, прощальный подарок от Далинара, но все равно пребывал в печали. У него больше не будет шанса посмотреть Далинару в глаза.

Преисподняя, как же больно!

– Мы, десять, не сломлены, – проговорил Кушкам. – Мы осколочники, и мы можем пополнять свои ряды, пока пришедшие с Майей спрены на это готовы.

– К тому же есть все те Сияющие в Уритиру, – добавила Мэй. – Они не утратили способности, пусть даже пока не могут покидать башню.

Адолин кивнул, но его одолевало беспокойство. Говорили, что Шаллан жива, и это принесло ему невероятное облегчение. Бывшие спрены Клятвенных врат подтвердили это Майе. По словам тех спренов, она на пару дней задержалась в Уритиру, но потом уехала на корабле. Адолин волновался за нее и приходил в ужас от мысли, что может больше ее не увидеть, если Клятвенные врата не заработают.

Рошар превратился в мир без буресвета. Сможет ли Шаллан хоть когда-нибудь вернуться в Физическую реальность?

Помоги им Всемогущий. Что же делать дальше?

– Эй, все!

Дверь распахнулась, и за ней показалась Забра с заплетенными в косы волосами. Хокра – так назывались указывающие общественное положение узоры – на ее одежде сообщали о ее статусе носительницы осколков.

– Все выходите на улицу!

Сидевшие за столом переглянулись. Нура поджала губы в тонкую линию: ей не нравилась фамильярность, с которой Забра обращалась к императору, но сказать визирь ничего не могла. Янагон считал всех Неклявшихся обладателями ранга, позволявшего им говорить с ним, и на деле ликовал от этой возможности. За последние недели они с Гезамалом сыграли в «башни», наверное, не один десяток раз.

У императора наконец-то появились друзья. Нуре придется научиться с этим жить.

– Забра? – спросил Янагон. – В чем дело?

– Дождь, – пояснила она. – Он кончается!

Они высыпали из зала. Адолин вышел последним и подобрал с бокового столика книгу, которую там оставил. Ту, по которой урывками учился читать, потому что если он больше не увидится с отцом, то может хотя бы попытаться его понять.

Читая его собственные слова.

Сунув «Давшего клятву» под мышку, Адолин вслед за остальными вышел из дворца. Каким-то чудом тучи действительно расходились. Он шагнул навстречу солнечному свету, заморгав от знакомого сияния. Казалось, будто строй упорных солдат наконец оттеснял вражеские силы. Вниз ударил великолепный столб разгоняющего тьму света, вроде того, какой прежде создавал отец.

Стоя там, Адолин ощутил тепло, природу которого не мог объяснить. Должно быть, просто от солнца, но чудилось, что это нечто большее. Держа книгу под мышкой, он почувствовал, словно откуда-то ему улыбается отец. Адолин молча вскинул кулак, приветствуя победоносное солнце.

В последующие недели они выяснили, что солнечная погода простирается ровно до границ Азира. Остальной континент, включая Шиновар, оставался под покровом вечной ночи. На Чистозере прорвало плотины, и многие окрестные низины поглотило наводнение, что еще больше отрезало Азир от остального мира.

Тем не менее враг не мог коснуться этой территории. Пусть совсем мало, но свет на Рошаре останется.

* * *

Закутавшись в длинный плащ и не поднимая головы, Шаллан пробиралась сквозь толпу спренов. Здесь изредка попадались люди, так что она не слишком выделялась. И она радовалась плащу, поскольку в Шейдсмаре стало до странного холодно с того самого дня, уже несколько месяцев назад, когда родился Воздаяние.

Она сумела протолкаться к переднему краю толпы, ожидавшей у кромки кратера в обсидиановой земле. Он был пуст.

Шаллан медленно выдохнула. Да, она об этом слышала. Но хотела увидеть своими глазами. Раньше здесь была Перпендикулярность Культивации, озеро на вершине Пиков Рогоедов, место, через которое большинство выходило в Физическую реальность или покидало ее. Здесь это было возможно на протяжении тысячелетий.

Перпендикулярность исчезла, когда Культивация сбежала с Рошара. Шаллан долгое время смотрела в дыру, чувствуя себя неприкаянной – как и многие люди, разбившие лагерь на краю в ожидании. Она понимала, что… что, вероятно, тоже задержится здесь на некоторое время. Потому что здесь было сообщество. И надежда, призрачная надежда.

Она… она застряла в Шейдсмаре.

Месяцы пути и отчаянной надежды. Теперь осознание наконец пришло. Возможно, ей никогда не удастся выбраться из этой реальности.

Возможно, она больше никогда не увидит Адолина.

Она прижала руки к животу. Ох… ох, шквал.

Шаллан понадобилось до нелепого много времени, чтобы прийти в себя. К счастью, та часть ее, которую составляла Сияющая, сумела оценить положение. Здесь имелись еда и вода, доставляемые из других миров, а также планировались регулярные торговые рейсы в Уритиру, где башнесвет делал возможным проявление и создание воды и пищи для людей.

Выжить она сумеет. Она должна. Не только ради себя.

Кроме того, способы вернуться в Физическую реальность обязаны существовать. У Воздаяния где-то наверняка есть перпендикулярность, даже если Перпендикулярность Вражды так и не находили. В Уритиру по-прежнему действовали способности Сияющих, а значит, оставался шанс, что какой-нибудь инозватель – впрочем, пока что только Ясна – в конце концов разберется, как перемещать между реальностями других.

Надежда. Шаллан отыщет способ.

Она поплелась обратно между палаток и лачуг, ступив на плавучий деревянный настил: Хака’алаку, город, выстроенный вокруг перпендикулярности, располагался на семи отдельных островах, соединенных плавучими платформами. Его размеры впечатляли. Здесь правили спрены пиков, сторонники равноправия, что означало, что в их сенате заседали даже люди, поскольку любой, проживший в городе достаточно долго, получал гражданство.

Разумеется, фактически правили Сплавленные. Но они позволяли местному руководству вести дела по-своему. Шаллан плотнее запахнула плащ и угомонила спренов доспеха: они ехали в мешочках у нее на поясе и начали опять шептать ее имя, потому что она перестала обращать на них внимание.

Она вынырнула обратно к тому месту, где оставила Узора и Кредо наблюдать за определенным лагерем из сотен таких же, выросших на окраинах города. Палатки, установленные на плавучих досках. Места сдавались по очень низкой цене в здешней валюте, в качестве которой, кто бы мог подумать, выступали кусочки металла. Шаллан удалось продать кое-что из одежды, которая имела здесь большую ценность, поскольку была непроявленной.

Она кивнула своим спренам, не оглядываясь на пролетевших над головой Сплавленных. Их способности никуда не делись.

«Сплавленные предоставляют еще одну возможность, – подумала Шаллан. – Если их свет по-прежнему работает, может быть, они могут создавать перпендикулярность. Я найду способ вернуться к нему».

До тех пор…

Вместе с Узором и Кредо она подошла к маленькому скоплению палаток. Здесь ей навстречу поднялась знакомая фигура. Фельт, чужеземец с вислыми усами, некогда был в числе добрых друзей Далинара. Потом он оказался в числе солдат Адолина и был их проводником на пути в Стойкую Прямоту.

И наконец, он оказался предателем.